Вы, надеюсь, уже поняли: сатана повторяет каждый шаг Господа, чтобы в мире воцарилось Зло. Отлично, тогда скажите мне – насколько хорошо вы знаете Библию? – Он жестом пригласил Трэйса сесть на стоявшую перед окном скамью и уселся рядом.

– Ну, наверное, как и большинство остальных людей, – ответил Трэйс, бросив взгляд на видневшееся внизу море. – Разумеется, я не могу цитировать ее, но содержание примерно знаю.

– А вы помните историю об Аврааме и Исааке из 22 главы Книги Бытия?

– Насчет жертвы? Когда Авраам положил на жертвенник вместо агнца собственного сына? Да, помню. В последний момент Бог все таки вмешался и остановил руку, занесенную над Исааком. Но какое это имеет отношение ко мне?

– Никакого, кроме того, что здесь, возможно, имеются некоторые параллели.

– Не понимаю.

– Каждый раз, когда Аб – или, скажем, сын сатаны, антихрист – возрождается, приносятся в «жертву» трое людей: он поглощает их, чтобы их жизни питали его до следующего перевоплощения. В 1936 году Каструни удалось сбежать и Гуигос вынужден был использовать вместо третьего человека осла. Однако, в отличие от Авраама, руку Гуигоса никто не удерживал. Никогда. Ведь дьявола смерть только радует. Равно как и его подручного, Демогоргона. То же самое относится, конечно, и к антихристу. То есть, к тому существу, которое сейчас мы знаем как Хумени.

Короче говоря, Чарли, «жертва» должна быть обязательно. У Хумени три незаконнорожденных сына. И во время своей следующей и последней реинкарнации в этом цикле он намеревается поглотить всех троих – точно так же, как на глазах Каструни в 1936 году был поглощен Якоб Мхирени!

При этих словах у Трэйса буквально отвалилась челюсть.

– И он считает, что я – один из них?

– Я бы даже сказал, он уверен в этом. И если быя  был уверен в этом так же твердо, как он – то есть, если бы у меня имелись основания предполагать, что это действительно так – вы, Чарли, уже ДАВНО были бы покойником. И для вас это было бы благом, поверьте! Но вы убедили меня в том, что он не ваш отец и поэтому я вижу в вас союзника. Естественно, на данном этапе пока еще трудно решить, в каком качестве вас использовать, но…

– Использовать? – перебил его Трэйс. – У меня нет ни малейшего желания быть кем то использованным. Я намерен одолеть Хумени по своему, так, как вам и не снилось. Антихрист он там, или нет, но теперь я убежден – именно он виновник безумия моей матери. Кроме того, мне известно, что он убил двоих, причем один из них поплатился жизнью, предупреждая меня об опасности. Более того, мне кажется, он еще и совратил одного человека… человека, который мне очень нравился. Поэтому, отныне, как вы, и как Каструни до меня, я тоже желаю ему смерти.

– И как же, интересно, вы собираетесь уничтожить его?

– Пока не знаю. Думаю, сначала я должен найти его или позволить ему найти меня. Вообще то я более чем уверен, что он уже нашел меня.

Гоковски кивнул.

– Разумное предположение.

– Да, но все же выслушайте меня. Понимаете, Сол, я всегда сам по себе. Я не ваш, и уж тем более не его человек. Очень благодарен вам за гостеприимство и за то, что вы мне рассказали, но с этого момента я начинаю действовать самостоятельно. Просто так мне больше нравится, и так у меня получается лучше всего. Вопросы? О, да, вопросов у меня еще более чем достаточно. Но думаю, что задам их кому нибудь другому.

Тут Гоковски встал и крепко пожал Трэйсу руку, с уважением глядя ему в глаза.