После этого осталось только эхо, быстро затихавшее вдали…

– ЧАРЛИ!

В нежном негромком голосе Амиры слышались тревога, удивление, … гнев? Во всяком случае, целый букет эмоций.

Она стояла у калитки, приоткрыв ее на несколько дюймов и устремив на него обеспокоенный взгляд своих широко раскрытых миндалевидных глаз. На ней были зеленая блузка с оборочками, дававшая ее упругим грудям полную свободу, и брюки цвета бутылочного стекла, подчеркивавшие ее изящную талию и плавные линии бедер.

– Может, пригласишь меня войти? – довольно резко спросил Трэйс. Он не слишком вежливо толкнул калитку, прошел мимо Амиры в сад и остановился. В саду горело всего несколько лампочек. Трэйс нашел на стене выключатель и зажег остальные. По всему саду пролегли длинные тени. Трэйс окинул двор взглядом и только после этого двинулся к открытой двери в комнату. Девушка метнулась за ним, шлепая босыми ступнями по каменным плиткам. Догнав его, она – теперь уже по настоящему сердито – заговорила:

– Чарли, какого черта все это значит? Как ты ПОСМЕЛ! Ты… уходишь утром на несколько часов, чтобы собрать вещи, возвращаешься ночью, после того как я целый день места себе не находила от беспокойства, причем врываешься, даже не сказав…

– Неужели беспокоилась? – через плечо огрызнулся Трэйс. – Прибереги все это для своей следующей жертвы! – Он вошел в дом, быстро осмотрелся и поспешил к деревянной лестнице.

– ЧАРЛИ! – на сей раз уже яростно прошипела она и схватила его за руку, лежавшую на перилах . Он едва успел поставить ногу на первую ступеньку и теперь застыл неподвижно, как статуя, молча уставившись на ее руку. Затем обернулся – с побледневшим от дикой ярости лицом. Замахнувшись, он хотел ударить ее, но в последний момент сдержался и просто оттолкнул.

Амира, гнев которой сменился шоком, отлетела на другой конец комнаты – туда, где было ложе с разбросанными на нем подушками, и повалилась на них спиной. Трэйс последовал за ней. Подойдя к возвышению, он нагнулся и, схватившись за ворот блузки, сорвал ее. Не спуская глаз с Амиры, ее соблазнительно оголенных грудей, он отступил на шаг и быстро разделся.

Она уже поняла, что он задумал, и ошеломленное выражение на ее лице сменилось выражением недоверчивой растерянности. Амира хотела было сесть, но он грубо схватил ее рукой за горло, опрокинул обратно на подушки и начал стягивать с нее зеленые брюки, а потом рявкнул:

– А ну снимай! – Несмотря на бешенство, в голосе его ясно угадывалось желание. – Быстро, а то с ними будет то же, что и с блузкой.

Чтобы стащить брюки ей пришлось приподнять бедра, и она даже попыталась рассмеяться, причем это ей почти удалось.

– Это что – игра? Неужели тебе нравится именно так, Чарли? Значит, ты получаешь удовольствие, демонстрируя свою силу? А заодно и рассказывая о каких то своих бредовых фантазиях насчет крови, убийств и сатанистов? Так, да? Тебе нравится думать, что в тебе сидит дьявол? Это помогает тебе представлять себя большим, ужасно сильным и…

– Твой костлявый американский дружок мертв! – оборвал ее Трэйс и окончательно сдернул с нее брюки. Руки ее были свободны, но она и не пыталась прикрыться. Вместо этого рука ее дернулась было ко рту, но она удержалась и не завершила движения. Но вот с лицом ей так быстро совладать не удалось. Ее издевательская усмешка растворилась в огромном "О" возгласа удивления. А Трэйс по прежнему разглядывал ее – теперь уже всю целиком.

В мягком свете ламп и голубоватом, льющемся через высокое окно свете звезд кожа ее и так казалась бледно серебристой. Теперь же Амира побледнела настолько, что ее лицо стало напоминать какую то белую маску.

– Что ты сказал? – прошептала она.

Трэйс попытался разобрать выражение ее лица, но не смог.