Значит, Картер решил прервать свой отдых, так? И что с того? Он никак не может связать кражу именно с Трэйсом. Ведь он даже не знакомы. Просто НИКТО – за исключением горстки барыг, скупщиков краденого и сомнительных ювелиров – не знал о склонности Трэйса к подобного рода озорству.

Он сам придумал называть свои дела "озорством. " Это слово отдавало чем то этаким бесшабашно удалым. И к тому же рифмовалось с "воровством. " Да, Чарли Трэйс был опытным домушником – первоклассным вором – но никто об этом не знал. Или по крайней мере не должен был знать…

Вот такие примерно мысли и мелькали в голове у Трэйса, когда он, сняв и перекинув через руку куртку, шагал по пыльным улицам летнего Лондона. Он не стал возвращаться прямо домой, а зашел в парк и принялся бродить по дорожкам между деревьями, стараясь по возможности держаться в тени и дав мыслям возможность свободно жужжать в голове с тем, чтобы они сами постепенно улеглись в нужном порядке.

«Жужжать» – да, точно. Они действительно жужжали, как пчелы. За последние два с чем то дня с ним произошло столько, что его голова и впрямь стала напоминать гудящий улей!

А тут еще и Джилли. В другое время он, может быть, и не стал бы рвать с ней.

Или во всяком случае, не так резко. Да еще эта дурацкая история, которую он ей рассказал! Трэйс даже фыркнул:"Ха! " и почти пожалел, что у него и в самом деле нет французской подружки. Что же до каникул на греческих островах, так он никогда в жизни и близко не бывал к Средиземноморью. Как там назвал его Каструни: «Мало путешествовавшим»?

Каструни: почти пятьдесят лет в бегах. По крайней мере, по его словам.

Боялся грозы и пал жертвой испепелившей его шальной молнии. Да еще не где нибудь, а в Лондоне!

Выйдя из парка и оказавшись на одной из торговых улиц, Трэйс остановился у туристического агентства и принялся разглядывать витрину. Сначала он бездумно скользил взглядом по выставленным там материалам, но постепенно его внимание привлекли глянцевые, роскошно оформленные обложки аккуратно разложенных буклетов. Девушки, девушки, девушки. И пляжи. И море – море, голубое до боли в глазах. Даже воспроизведенное на бумаге, оно выглядело удивительно красивым и ослепительно сверкающим.

КРИТ: "Остров Твоей Мечты! "

И КОРФУ! – с огромным – во весь разворот – видом места, называющегося Пляж Каминаки, при одном взгляде на который начинали течь слюнки.

СКИАТОС.

СКОПЕЛОС.

АЛОНИССОС.

И на всех фотографиях совершенно пустые, безлюдные пляжи. Лишь почти обнаженные нимфетки, окунающие ноги в голубое голубое море, или, выставив напоказ загорелые груди, задумчиво взирающие на просто невероятные закаты.

НАДО МНЕ БЫЛО СТАТЬ ПОЭТОМ, подумал Трэйс.

И РОДОС! – "Исторический, великолепный Родос, где 300 солнечных дней в году… "

И КАРПАТОС: "Жемчужина Додеканесов! "

Карпатос…

А ведь еще вчера утром Трэйс вообще не подозревал о существовании такого острова!

Но когда он уже отвернулся от витрины и направил свои стопы в направлении дома… идея, даже несколько идей, вдруг совершенно волшебным образом расцвели в его подвижном как ртуть уме. Между прочим, а когда он последний раз отдыхал?

Что? Да ведь он вообще НИКОГДА не отдыхал! Во всяком случае, не отдыхал толком. И ведь вовсе не потому, что не мог себе этого позволить, верно?

Все больше вдохновляясь идеей, Трэйс непроизвольно ускорил шаги.