|
Он всегда все делает по-своему. Она смотрела на него в упор, но он не мог понять, что выражает этот взгляд. Сначала решил, что Реми снова впала в ступор, но тут же понял, почему в ее глазах застыл безмолвный ужас. Коробочка, которую она держала в протянутой руке, была проще той, что стояла на туалетном столике в гардеробной Реми: ни хрусталя, ни массивной серебряной крышки. Но это был тот самый тальк для тела, аромат которого Берк хорошо запомнил. Отвечая на незаданный вопрос, он пробормотал: - Когда мы с отцом Грегори приходили к вам, я порыскал по дому. Она поставила коробочку на стол, провела пальцем по этикетке. - Как я могла принять вас за священника? Что он мог ответить? Ничего. Не отрывая глаз от коробочки с тальком, она сказала: - В тот день, на исповеди... - М-м-м? Она чуть дернула плечом. - Нет, ничего. - Что? - Неважно. - Говорите же. Что? - Вы... - Она запнулась, слегка вздохнула. - Вы касались моей руки? Время словно остановилось. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она подняла глаза. Последнее слово еще звучало в воздухе, словно последний аккорд уже умолкнувшей скрипки, и наступила тягостная, гнетущая тишина. Сердце Берка колотилось как сумасшедшее. Происходило нечто странное, и он никак не мог дать этому название. Расстояние между ними j`jhl-то чудодейственным образом сократилось, хотя он не сдвинулся с места. Реми тоже не шевелилась. Ее рука все еще лежала на коробочке с тальком, другая безвольно висела вдоль тела. Ее-то он и коснулся. Чуть-чуть. И сразу отдернул руку. Помедлил. Снова дотронулся, и теперь их руки одновременно прижались ладонями друг к другу. Пальцы медленно переплелись. Берк поднес ее руку к глазам, посмотрел на запястье, дивясь ее тонкой коже, изяществу длинных пальцев. - Обручальное кольцо исчезло, - заметил он. - Соскользнуло в воде. Ее обручальное кольцо исчезло. Но она по-прежнему оставалась женой другого человека. И не просто другого человека, а его злейшего врага. Дюваль мог с полным правом целовать это место на нежной шее, где под золотой цепочкой пульсирует голубая жилка. Мог касаться ее, трахать ее. Волна жгучей ненависти охватила Берка, и он отыгрался на Реми. - Ничего, купите себе другой бриллиант. На страховку за жизнь Дюваля. - Господи, да вы просто чудовище! - воскликнула она и выдернула руку. - Будь я чудовище, я вел бы себя по-другому. Надо отдать ей должное: она не отпрянула в страхе. Напротив, с вызовом вздернула подбородок. - Я должна сказать "спасибо", что вы меня не изнасиловали? - Ничего вы не должны. |
