– I topi taranno il resto.

Остальное доделают крысы.

24

Questura – полицейское управление

На экране был Гарри Аддисон с наклейкой из лейкопластыря на левом виске, одетый в белую рубашку‑поло, джинсы и в больших темных очках, в которых ушел из отеля «Хасслер» чуть позже половины второго вчера днем. Почти тридцать часов назад.

Пятнадцатисекундную видеозапись с беглым Гарри Аддисоном прислали анонимно в Sala Stampa della Santa Sede – пресс‑центр папского престола – в 15.45 с запиской о том, что кассету нужно немедленно передать Папе Римскому. Однако ее положили, не разворачивая обертки, на полку, где она пролежала до 16.50, после чего ее отправили в офис Фарела, где кассету просмотрел кто‑то из младшего персонала и тут же передал ему лично. К шести часам Фарел, прокурор Марчелло Талья, Роскани вместе с Кастеллетти и Скала – детективами, которым поручили расследовать убийство Пио, – и еще полдюжины человек собрались в маленьком темном просмотровом зале и вместе смотрели этот ролик.

«Дэнни, умоляю тебя, перестань прятаться… Сдайся…»

Гарри говорил по‑английски, и переводчик из отдела Роскани переводил для присутствующих на итальянский.

Насколько можно было разглядеть, Гарри сидел один в темной комнате на высоком деревянном табурете. Стена за его спиной была оклеена обоями с почти неразличимым рисунком. Стена и Гарри в темных очках с наклейкой на лбу – вот и все, что было видно.

«Им все известно… Прошу тебя, ради меня… Сдайся… Прошу тебя… Умоляю…»

Затем следовала пауза, Гарри делал движение, будто хотел сказать что‑то еще, и запись неожиданно обрывалась.

– Почему мне не сообщили, что священник может быть еще жив? – Моргая от включенного света, Роскани посмотрел на Талью, затем на Фарела.

– Я сам узнал об этом чуть ли не за минуту до того, как получил кассету, – ответил Фарел. – Инцидент произошел еще вчера, американец потребовал, чтобы открыли гроб, и, когда это сделали, заявил, что это останки не его брата… Возможно, это правда, а может быть, вранье… Кардинал Марчиано лично находился там. Ему показалось, что американец был чересчур эмоционален. И только сегодня, узнав об обстоятельствах смерти Пио, он сообщил мне это через отца Бардони.

Роскани поднялся и прошелся по комнате. Он был раздражен. О таких вещах ему должны были сообщать незамедлительно. И кроме того, между ним и Фарелом никогда не существовало особой симпатии.

– У вас или ваших людей есть хоть какое‑нибудь представление, откуда могла взяться эта запись?

– Если бы мы что‑то знали, ispettore capo, – ответил Фарел, остановив на Роскани взгляд немигающих глаз, – мы уже что‑нибудь предприняли бы, вы не находите?

Талья, худощавый человек с аристократическими манерами, одетый в темный, в тонкую полоску костюм, позволил себе в первый раз вмешаться в разговор.

– Почему он так сделал?

– Попросил открыть гроб?

– Да.

– Как мне сказали, он был очень взволнован, он хотел увидеть брата, чтобы попрощаться с ним… Кровные узы крепки даже между убийцами… К тому же, увидев, что это не тело отца Дэниела, он среагировал импульсивно, совершенно не думая.

Роскани снова прошелся по комнате, намеренно игнорируя раздражение Фарела.

– Допустим, что это правда, что он действительно ошибся… Тогда почему на следующий день он полагает, что брат жив, и предлагает ему объявиться? Тем более что того разыскивают как убийцу?

– Это игра, – сказал Талья.