|
И из Обители. – Что? – от неожиданности Ройне как-то очень по-детски вылупился на старика. И когда понял, что не ослышался, расхохотался. – Ты выжил из ума, старик? – Я более нормален, чем ты думаешь. – Значит, ты все-таки морок. Который пришел искушать меня в самый темный час, когда до рассвета осталось всего ничего. Уходи. Я не поддамся. Ройне хотел было снова удобно развалиться у стены, но старик неожиданно резким движением схватил его за локоть и вздернул вверх, едва не вывихнув плечо из сустава. Ройне вскрикнул, неловко перебирая ногами, чтобы поймать равновесие. – Один морок чуть мне локоть не разбил, другой чуть плечо не выбил. Хорошее испытание! Что ж дальше-то! – воскликнул он, тряся рукой и пытаясь унять боль. Старец с сожалением на него смотрел. – Как еще мне доказать тебе, что я не морок? – Уйди, – ответил Ройне. – Морок не уйдет, пока не выполнит то, что должен. Человек – прислушается к тому, что ему говорят. Я говорю: уходи и не искушай меня. Мне недолго осталось пробыть сыном нашей Матери, и в последний час я не оскорблю ее трусливым бегством. Чтобы она подумала, что я испугался порождений ее огня? Может, тогда она бы и отпустила меня без сожалений: к чему ей трусливый сын? Но я не хочу, чтобы обо мне помнили лишь плохое. – О тебе будут помнить лишь то, что ты отказался от черного плаща ради чьих-то сладких поцелуев, – возразил старец. – И презирать, да? Люди всегда презирают то, что сами сделать не в состоянии. Даже Забытые Дети. Магия Матери, которую мы впитываем с ее молоком, не дает нам чувствовать радости любви. Но она не выхолащивает нас. Все те чувства, свойственные обычным людям, лишь спят внутри нас. А я позволил им проснуться. Но это не значит, что я потерял всякое представление о чести! – Я думал, ты приобрел больше здравого смысла, – ответил старец. – Здравый смысл – это бежать? – Здравый смысл – это жить, выбрав жизнь. Ты ждешь опасности от мороков, порождений магии Дома. Но вспомни, чему я учил тебя: магия Матери никогда не причинит настоящего вреда ее детям. До рассвета, пока она не снимет с тебя плащ, ты будешь под ее защитой, но потом – ты станешь здесь чужим. Во всей Обители не найдется для тебя безопасного уголка. Пойдем со мной, и я покажу, как тебе выйти отсюда невредимым. Ройне покачал головой. – Мать может снять плащ только по собственной воле, и когда снимает его, то прощает своему бывшему сыну все грехи и обиды. Она не станет направлять против меня свою магию. – Не магии тебе следует бояться. – Я не боюсь даже магии. – Ты не хочешь слышать то, что я тебе говорю, а я не хочу причинять тебе боль… – вздохнул Белый брат. – Что ж, я исполню твою просьбу: я уйду. Но напоследок дам тебе еще один совет, который, может быть, тебе понравится больше. Не задерживайся, когда будешь уходить. – Вот этому совету я последую с радостью, магистр Хемиль. Хотя вы и посеяли сейчас во мне сомнение, стоит ли мне уходить. Ведь мы с вами больше не увидимся, а вы назагадывали столько загадок… – Я думаю, ты сам их разгадаешь со временем, – улыбнулся старец. – Если последуешь моему совету. – Второму, – уточнил Ройне. |
