Сегодня он выглядел старым: каждый из прожитых семидесяти лет давал о себе знать. Возможно, его лицо потемнело от избытка вина, но седые волосы, брови и усы казались неестественно белыми. Впрочем, он немного воспрянул духом, получая подарки – технические новинки, книги и безделушки для письменного стола – от своих дочерей, а также адресованные «самому лучшему и любимому папочке на свете» открытки с длинными пожеланиями, каждое из которых старик хотел зачитать вслух.

– Не надо, папи, это же личное! – хором возражали обступившие его дочери, стараясь избежать огласки своих сентиментальных признаний и избавить друг друга от неловкости.

Жена подарила ему золотые часы. Третья дочь пошутила, что с такими подарками обычно отправляют на пенсию, но притихла под сердитым взглядом матери. Потом были мужские подарки – ремни и визитницы от зятьев.

– Как раз то, что мне нужно, – отец старался быть любезным.

Он сложил подарочные сертификаты и убрал их в карман, чтобы рассмотреть позже. Все зятья знали, что тесть бдительно следит, не проявят ли они равнодушия или корысти. Что до его дочерей, то даже после того, как их тосты были произнесены, подарки открыты и с помощью маленькой внучки убраны подальше, чтобы не мешали, – даже тогда дочери ощущали, что он ожидал чего-то еще, чего ему пока не подарили.

Вечеринка только начиналась, и у них была уйма времени, чтобы сполна одарить его тем, в чем отец нуждался в предстоящем долгом, одиноком году. Прибыл ансамбль – трое мужчин среднего возраста с седыми волосами, зализанными назад изрядным количеством геля и уложенными волнами. «Дэнни и его ребята» прислонили к камину афишу со своим названием. Один из них играл на баяне, другой – на скрипке, а третий, разносторонне одаренный, – на маракасах, треугольнике и при необходимости на барабанах. Они исполняли мелодии из кинофильмов, польку и просто знакомые композиции, которым можно было подпевать; все слащавые песни посвящались «папаше» или «его прелестной супруге». Отцу ансамбль понравился.

– Хороший выбор, – поздравил он Отто.

Вдоволь напившаяся и наевшаяся младшая дочь рассвирепела. Она прищурилась на своего улыбающегося мужа и положила ладонь ему на бедро. Можно подумать, Отто хоть пальцем пошевелил за все те долгие месяцы, когда она планировала этот вечер!

Начали прибывать гости. Многие рассказывали, как заблудились по дороге: темные окраины со множеством дворов и глухих переулков напоминали лабиринты. Неженатые коллеги Отто оглядывали комнату в поисках недавно разведенной сестры, о которой были наслышаны. Но в гостиной не оказалось женщины, чьи красота, остроумие и одаренность соответствовали бы дифирамбам, которые София расточала в адрес третьей по старшинству дочери Гарсиа. Впрочем, большинство этих друзей все равно были наполовину влюблены в Софию и выискивали в переполненной комнате ее одну.

На длинном столе красовался большой шоколадный торт в форме сердца с семьюдесятью одной свечой – лишняя свечка была добавлена на счастье. Внучка и ее тетушки пересчитали шуточные незадуваемые свечи и воткнули их диагонально поперек сердца. Позже они зажгли пылающую, негаснущую стрелу. Рядом с тортом располагался бар, и к полуночи, когда ансамбль снова разразился песней «С днем рождения, папаша!», все уже объелись и обпились.