Девочки переглянулись и посмотрели на мать. Та закатила глаза.

– La Bruja, – объяснила она. – Я совсем забыла.

Пожилая женщина из квартиры этажом ниже, с шапкой уложенных в парикмахерской голубых волос, жаловалась на соседей управляющему уже в течение нескольких месяцев, с самого их переезда. Семью Гарсиа необходимо выселить. Их еда воняет. Они говорят слишком громко и не по-английски. Дети шумят, будто стадо диких ослов. Пуэрто-риканский управдом Альфредо наведывался к ним почти ежедневно. Не могла бы миссис Гарсиа сделать радио потише? Не могла бы миссис Гарсиа немного угомонить дочерей? Соседку снизу разбудил стук их туфель по полу.

– Если я буду настаивать, чтобы они стали еще тише… – начала было Лаура, но потом Сэнди услышала, как голос матери сорвался: – Нам надо ходить. Нам надо дышать.

Альфредо бросил взгляд на коридор четвертого этажа за своей спиной и забормотал себе под нос:

– Понимаю, понимаю. – Он беспомощно пожал плечами. – Это сложное место, эта страна, пока не привыкнешь. Вы должны не принимать на свой счет. – Под конец он подпустил в голос бодрости, но мать Сэнди только едва заметно кивнула.

– А как поживают мои маленькие сеньориты? – поинтересовался он из-за спины миссис Гарсиа.

Девочки расплылись в дежурных улыбках, но Сэнди в отместку еще и скосила глаза. Альфредо ей не нравился; от его чрезмерного дружелюбия и манеры разговаривать с ними по-английски, хотя все они владели испанским, ей становилось не по себе. Соседку снизу она считала дьяволом во плоти: казалось логичным, что она живет под ними. Играя с Йойо в корриду и размахивая перед ней полотенцем, Сэнди после каждой успешной схватки со смертью кричала: «Оле!» – и, подняв правую руку перед толпой, победоносно топала ногами. Позже ее всегда мучила совесть, но она ничего не могла с собой поделать. Вскоре после их переезда La Bruja остановила мать с девочками в коридоре и выпалила ругательное слово, которым их иногда обзывали одноклассники:

– Испашки! Проваливайте восвояси!

Вернувшись домой со смены в больнице, папи сразу отправился в душ, где принялся петь любимую островную песню. Девочки, надевавшие выходные платья, хихикали. Они пребывали в веселом расположении духа, поскольку обнаружили, что фамилия Фэннингов созвучна английскому слову, недавно услышанному ими на школьной игровой площадке: оно означало пятую точку.

«Мы будем есть с задницами», – сказала одна из сестер, чтобы рассмешить остальных. Папи вышел из ванной, зачесывая назад влажные темные кудри. Он взглянул на девочек и подмигнул.

– Ваш папи – эффектный мужчина, а? – Он встал перед зеркалом в коридоре, вертясь из стороны в сторону. – Ваш папи – красавец.

Девочки поддержали его возгласами одобрения.

Они впервые в Нью-Йорке видели своего отца в таком беззаботном настроении. Чаще всего он беспокоился из-за la situaсión на родине. У некоторых дядюшек были неприятности. Дядю Мундо посадили в тюрьму, а дяди Фиделио, возможно, не было в живых. Из-за какой-то загвоздки с его иностранным образованием папи не удавалось получить американскую врачебную лицензию, а деньги были на исходе.