Сэнди внимательно изучала ее. Почему такой высокий и довольно красивый доктор Фэннинг женился на этой невзрачной женщине с торчащими зубами? Возможно, она была из хорошей семьи – доминиканские мужчины тоже женились по этой причине на невзрачных женщинах с торчащими зубами. Может быть, к миссис Фэннинг прилагались все надетые на ней украшения, и доктора Фэннинга привлекло их сверкание, как рыбок привлекает блеск, если обернуть ниточку фольгой и поболтать ею на мелководье.

Доктор Фэннинг открыл свое меню.

– Что все будут есть? Девочки?

Настал момент, к которому они так тщательно готовились. Мами закажет за них – высказывать какие-либо особые предпочтения или антипатии было бы с их стороны невоспитанностью и развязностью. Кроме того, когда Сэнди попыталась с помощью указательного пальца по слогам прочесть вслух меню, она не узнала названий перечисленных блюд.

Ее мать сказала доктору Фэннингу, что закажет для девочек две общие порции pastelones.

– О, но здесь так хорошо готовят морепродукты, – просящим тоном обратился к ней доктор, глядя из-под очков, по-учительски съехавших ему на нос. – Девочки, как насчет паэльи или camarones a la vinagreta?

– Они не едят креветки, – ответила мать, и Сэнди исполнилась благодарности к ней за то, что она защитила их от этой ужасной еды из червяков.

С другой стороны, Сэнди с радостью заказала бы что-нибудь другое и только для себя. Но она помнила наказ матери.

– Мами, – прошептала Фифи, – что такое pastolone?

– Pastelón, милая. – Мами объяснила, что это запеканка вроде той, которую Чуча готовила дома с рисом и говяжьим фаршем. – Это очень вкусно. Я знаю, что вам, девочки, понравится. – Потом она красноречиво взглянула на них, давая понять, что запеканка должна им понравиться.

– Да, – вежливо ответили они, когда доктор Фэннинг уточнил, уверены ли они, что хотят pastelón.

– Что да? – подсказала мама.

– Да, спасибо, – хором ответили они.

Доктор рассмеялся и понимающе подмигнул им.

Заказы были сделаны, новые напитки стояли на столе, и старшие завели нудную взрослую беседу. Время от времени интонации их голосов менялись, и это заставляло Сэнди подаваться вперед и прислушиваться. В остальном же она сидела тихо, играя с сахарными пакетиками, пока мать не велела ей прекратить. Она наблюдала за разными столиками вокруг. Все остальные посетители были белыми и говорили тихими безэмоциональными голосами. Несомненно, американцы. Сэнди подумалось, что эти люди могли бы поужинать где угодно, но пришли в испанский ресторан. La Bruja ошибается. Другие люди платят деньги, чтобы посидеть в испанской обстановке.

Ее взгляд упал на молодого официанта, чьей обязанностью, похоже, было подливать воду в стаканы за каждым столиком. Столкнувшись с ним взглядом, она всякий раз смущенно отводила глаза, но от скуки стала смелее. Она начала небольшой флирт; он улыбался и всякий раз, когда она улыбалась в ответ, подходил со своим серебряным графином, чтобы наполнить ее стакан водой. Мать заметила это и с зашифрованным упреком сказала:

– Их колодец пересохнет.

Сэнди и в самом деле выпила столько воды, что тихонько намекнула матери, что ей нужно в туалет. Мать бросила на нее один из своих сердитых взглядов. Их предупреждали, чтобы сегодня за ужином они ничего не требовали.