Он проталкивается за ряд платьев Лауры в глубину гардеробной. Его успокаивает тальковый запах ее домашних платьев, смешанный с солнечным запахом ее кожи и парфюмерным ароматом ее вечерних нарядов. С величайшими предосторожностями, чтобы не задеть ее расставленные на полу туфли, он перешагивает через них и снимает заднюю панель. Внутри скрывается каморка с вентиляционным отверстием, выходящим в душевую в ванной комнате. Воздух и немного света. Пара полотенец, диванная подушка, простыня, ночной горшок, фляга фильтрованной воды, аспирин, снотворные таблетки, даже святой Иуда, покровитель безнадежных дел, которого Лаура прикрепила к внутренней стенке. Маленький револьвер, который тайком пронес ему Вик – просто на всякий случай, – плотно завернут в запасную темную рубашку и темные брюки, предназначенные для ночного побега. Он входит, кладет фонарик на пол и, задвинув панель на место, закрывается изнутри.

Увидев пробегающего мимо отца, Йойо думает, что он играет в одну из своих игр, которые никому не нравятся и которые мами называет дурновкусием. Как, например, когда он говорит: «Хочешь услышать слово Господне?» – и надо нажать на его нос, а он пукает. Или когда он раз за разом, даже после того, как ответишь «белая», спрашивает: «Какого цвета была белая лошадь Наполеона?» Или когда он проверяет, унаследовала ли ты кровь конкистадоров, и держит тебя за ноги головой вниз, пока вся кровь не приливает к твоей голове, и все время спрашивает: «В тебе течет кровь конкистадоров?» Йойо всегда говорит «нет», но потом терпеть становится невозможно, потому что кажется, будто голова вот-вот расколется, и она говорит «да». Тогда он ставит ее на ноги и смеется громким-прегромким конкистадорским смехом родом из далеких зеленых холмов матушки Испании.

Но сейчас папи не до игр, потому что вскоре после того, как он пробегает мимо, в дверь звонят, и Чуча впускает двух жутко выглядящих мужчин. Сами они цвета кофе с молоком, а надетая на них униформа цвета хаки того же оттенка, что их кожа, поэтому они выглядят совершенно бежевыми, а бежевый никто не назвал бы любимым цветом. На них темные зеркальные очки. Йойо бросаются в глаза их поясная кобура и глянцевые черные выпуклости торчащих пистолетов.

Теперь она знает, что пистолеты незаконны. Их можно носить только guardias в форме, так что эти мужчины либо преступники, либо какие-то тайные полицейские в штатском, про которых мами рассказывала, что они могут быть где угодно и когда угодно, как ангелы-хранители, только они не пытаются удержать тебя от плохих поступков, а дожидаются, чтобы поймать тебя за руку. Мами в шутку сказала Йойо, что ей лучше вести себя хорошо, потому что если эти тайные полицейские увидят, что она делает что-то плохое, то они заберут ее в тюрьму для детей, где меню состоит из всех блюд, которые Йойо терпеть не может.

Чуча говорит очень громко и, будто глухая, повторяет все, что говорят мужчины. Наверное, она хочет, чтобы папи услышал ее оттуда, где он прячется. Наверное, это серьезно, как в тот раз, когда Йойо рассказала их соседу, старому генералу, небылицу про то, что у папи есть пистолет, а небылица оказалась правдой, потому что папи и впрямь зачем-то прятал пистолет в доме. Няня Милагрос наябедничала на Йойо за то, что она рассказала генералу эту небылицу, и родители очень больно побили ее ремнем в ванной, включив душ, чтобы никто не слышал ее криков.