Усевшись в гостиной рядом с внутренним патио, мужчины пытаются вовлечь детей в разговор. Йойо не говорит ни слова. Она уверена, что эти мужчины пришли из-за той небылицы про пистолет, которую она рассказала, когда ей было всего пять лет и до того, как ей объяснили, что пистолеты незаконны.

Высокий мужчина с золотым зубом спрашивает Мундина, единственного присутствующего мальчика, где его отец. Мундин объясняет, что его отец, скорее всего, еще на работе; тогда мужчина спрашивает, где его мать, и Мундин отвечает, что она, наверное, дома.

– Служанка сказала, что ее нет дома, – сердито произносит коротышка с широким лицом.

Йойо с удовольствием наблюдает, как он через мгновение понимает, что был неправ, когда Мундин говорит:

– Вы имеете в виду тетю Лауру. Но, видите ли, я живу по соседству.

– А-а-а-а, – тянет коротышка, округлив рот, как дуло револьвера, который он разрядил и по очереди дает подержать всем детям. Йойо берет револьвер в руку и с содроганием заглядывает прямо в дуло. Может, он заряжен, может, если она отстрелит себе голову, все простят ее за то, что она выдумала небылицу про пистолет.

– Кто из вас, девочки, тут живет? – спрашивает высокий мужчина.

Карла поднимает руку, словно в школе. Сэнди тоже поднимает руку, как повторюшка, и говорит Йойо и Фифи, чтобы они сделали то же самое.

– Четыре девочки, – произносит толстяк, закатив глаза. – И ни одного мальчика?

Они качают головами.

– Вашему отцу надо поставить на дверь крепкие замки.

На лице Фифи мелькает тревога. Несколько лет назад она по ошибке повернула маленькую защелку на ручке двери своей спальни, а потом не смогла сообразить, как вернуть ее на место и отпереть дверь. Пришлось вызвать работника с фабрики папито, чтобы тот проделал в двери дырку, вытащил весь замок и выпустил рыдающую Фифи.

– Почему замки? – спрашивает она. Ее нижняя губа подрагивает.

– Почему?! – Пухляш смеется. Жировая складка вокруг его талии колышется. – Почему?! – повторяет он и каждый раз разражается хохотом. – Иди сюда, cielito lindo, и я покажу тебе, почему твоему папи придется поставить на дверь замки. – Он манит к себе Фифи указательным пальцем.

Фифи отрицательно качает головой и начинает плакать.

Йойо тоже хочется плакать, но она уверена, что если расплачется, то мужчины что-то заподозрят и заберут ее отца, а может, и всю семью. Йойо представляет себя в тюремной камере. Она будет сидеть там, как Фелисидад, маленькая канарейка мамиты, в своей клетке. Охранники станут просовывать в камеру ружья, так же как Йойо иногда тычет канарейку палочками, когда никто в большом доме не смотрит. Она доводит себя до такого страха, что в глазах у нее уже стоят слезы, когда она слышит на подъездной дорожке машину и понимает, что это, наверное, что это наверняка…

– Мами здесь! – кричит она в надежде, что эта хорошая новость остановит слезы ее младшей сестры.

Мужчины переглядываются и убирают револьверы назад в кобуру.

Входит неизменно угрюмая Чуча и громко объявляет:

– Донья Лаура дома.