Вик быстро одевается и тут же мысленно погружается в работу.

– Hasta luego, – говорит он, помахав севшей и мило надувшейся девочке. – Будь умницей, – шутит он.

Она игриво поднимает свой маленький подбородок. Ей-богу, они такие очаровашки.

Он открывает дверь, и в его руках оседает двухсотфунтовая Татика. Подняв глаза, он видит за ее плечом бегущих к нему на подмогу шофера и мальчишку-работника. За его спиной, сквозь рев кондиционера, он слышит, как девочка выкрикивает имя доньи Татики, словно призывает ее обратно из адской бездны боли, и Татика закатывает глаза и приоткрывает рот.

– Teléfono, urgente, Embajada, – шепчет она дону Вику, и он уходит, передав женщину с рук на руки ее работнику.

Первым делом Вик отправляется в дом Мундо, поскольку звонок поступил от Кармен, и находит ее в патио, где за большим столом обедает бесконечный выводок детей. Кармен бросается ему навстречу.

– Gracias a Dios, Vic, – говорит она вместо приветствия.

Эта дамочка – настоящая конфетка, да и ножки неплохие. К сожалению, монашки добрались до нее еще в юности, и Вик несколько раз отчаянно клевал носом под уроки катехизиса, выдаваемые за застольные беседы. Он спрашивает себя, не написано ли у него на лбу, где он только что побывал, и улыбается, вспоминая милую малышку немногим старше некоторых из сидящих за столом маленьких сирен.

– Дядя Вик, дядя Вик! – приветствуют его они.

«Честное слово, привяжите меня к фонарному столбу», – думает он.

Он быстро обводит взглядом стол. Мундо нигде не видно. Может, ему пришлось укрыться во временном чулане, который Вик посоветовал соорудить ему и остальным? Он успокаивающе улыбается Кармен, чья ответная улыбка больше похожа на гримасу страха.

– В кабинете, – направляет она его.

Дети без умолку зовут дядю Вика к своему обеденному столу, который им не разрешается покидать. Он походя машет им и говорит:

– Так держать, отряд!

И слышит, как Кармен кричит ему в спину:

– Вик, ты уже ел?

Ох уж эти латиноамериканки! Даже когда кругом летают пули и падают бомбы, они позаботятся, чтобы у тебя был полный желудок, выглаженная рубашка и свежий носовой платок. Именно это делает славных девушек из приличного общества прекрасными хозяйками, а девочек из заведения Татики – такими услужливыми любовницами.

Он стучит в дверь, называет свое имя, ждет и повторяет его еще раз, только громче, потому что работает кондиционер. Дверь зловеще открывается словно сама по себе, поскольку никто его не впускает. Он входит, дверь за ним закрывается, щелкает предохранитель пистолета.

– Полегче, ребята! – говорит он, подняв руки, чтобы показать, что он их невооруженный бесхитростный товарищ.

Все жалюзи закрыты, а мужчины стоят в разных концах комнаты, будто заняв наблюдательные посты. Из-за двери выходит Мундо, а дерганый Фиделио стоит возле книжного стеллажа, доставая и ставя на место книги, как если бы они были рычагами, способными обеспечить им благополучный побег в эту пугающую минуту. Матео сидит на корточках, словно разжигая костер. Остальные парни застыли каждый у своего окна. Господи, они похожи на стайку напуганных кроликов.

– Мы думали, это тайная полиция, – говорит Мундо, объясняя, почему достал пистолет.