– Тебе страшно? – спросила Сашка. Карина криво усмехнулась.

– Знаешь, после той резни мне, наверное, уже ничего не страшно.

Обратный рейс выдался менее спокойным. Судя по беседам бывалых стюардесс, подобное на «разворотных» рейсах было делом привычным, и угадать, который из рейсов, туда или обратно, окажется более тяжелым, не брался никто. Слишком многие факторы следовало положить в лототрон удачи: погода, месяц, праздники. Так получилось и на сей раз. Возможно потому, что французов было куда меньше, возможно потому, что самолет заполонило новорусское быдло, оттянувшееся по полной программе.

– Четыре часа кошмара, – пророчески заявила старший бортпроводник Татьяна, оглядывая из за занавески рассаживающихся пассажиров.

– Почему? – спросила Карина. Таня мотнула подбородком в первые ряды, невыгодно отличавшиеся от пассажиров, прибывших с ними в Париж. В бизнес классе оказалось всего два француза, смахивающих на гомиков: шарфики, моднючие свитера и очки с простыми стеклышками под задорными чубчиками хохолками. Эта парочка, сидевшая во втором ряду, почти не разбавляла пафосных россиян, со спесивыми взглядами и вздернутыми подбородками.

– Вон, смотри, сидят ушлепки. Богатеи, по харям видно. Но мужиков я еще переживу. Максимум, на что они отважатся, так это по попке погладят. Больше всего ненавижу их девок из проститутошных филиалов … О, глянь, вон пошла фифа… Помяни мое слово, с этой будет больше всего проблем. Замотает, задергает, весь мозг вытрахает.

Карина с любопытством посмотрела на высокую красивую брюнетку в коротеньком, несмотря на холод, платье, небрежно впечатывающей шпильки в пол. Девушка затолкала в отсек для багажа свою сумку и плащ и уселась в кресло, закинув ногу на ногу. Ее красивое лицо с явно искусственным загаром показалось Карине надменным, а выпяченные вперед губки, намазанные светло розовым блеском, словно выражали презрение к окружающим. Заметив, что Карина наблюдает за ней, девушка скривилась.

– Интересно, чего это она одна, – произнесла Таня. – Такие обычно летают в компании какого нибудь пузана лет пятидесяти.

– Наговариваешь ты на нее, – усмехнулась Карина. – Грех это. Может быть, это честная студентка. Ездила в Париж подтянуть французский.

– Угу. Особенно удалась расхожее выражение: «ля минет»… О, смотри, это, похоже, преподаватель минетов подтянулся…

Пройдя по салону нетвердой походкой, в кресло рядом с красоткой рухнул коренастый лысый мужчина лет пятидесяти, с объемным пузом, криво повязанном галстуке и невероятно красным лицом. Он наклонился к девушке и что то прошептал ей на ухо, но красотка отодвинулась, брюзгливо поджав губы.

– Набухался, так не лезь, – отчетливо произнесла она хриплым голосом. – Научись сперва себя прилично вести, алкота конченая.

Таня и Карина переглянулись, захихикав.

– Я же говорила, – удовлетворенно фыркнула Таня. – Дяденька полетел на семинар, прихватив с собой подружку, чтобы не скучать. А в Москве домик на Рублевке, жена и трое ребятишек.

– Может это как раз жена, – предположила Карина.

– Вряд ли, жены себя так не ведут, потому как конфетно букетные периоды заканчиваются быстро. Но можно в списке пассажиров глянуть, если не веришь. Спорим, фамилии будут разные?

Перед взлетом бортпроводники быстро пробежали по салону, проверяя, закрыты ли багажные отсеки, подняты ли спинки кресел в вертикальное положение. Карина автоматически выполняла обязанности, на время позабыв о красавице из бизнес класса. Но едва она вошла в свой отсек, Таня поманила ее пальцем.

– Глянь, у нас звезда на борту. Сейчас начнется…

Звездой оказался телеведущий Егор Черский, вошедший в самолет буквально в последний момент, запыхавшийся и взъерошенный, с маленьким мальчиком на руках.