Не менее скрупулезно Келли отмечала в «Блокноте» ухищрения тех мамаш, которые, как и она, не имея за душой достаточных средств, всю свою кипучую энергию направляли на расцвечивание вступительных резюме своих чад, уповая, что этого хватит для поступления. Одна мамаша организовала некоммерческое предприятие, обучавшее детишек из Катманду вязанию, и назначила дочь президентом. Другая, не слушая отчаянных воплей протестующего отпрыска, отправила его прошлым летом в Оксфорд на экспресс курс по античной мифологии, чтобы повысить его баллы по гуманитарным дисциплинам. Третья каждое лето, с тех пор как ее подающий надежды юный ученый пошел в седьмой класс, ходила по пятам за профессором биологии из Гарварда, умоляя взять сыночка на стажировку. Однако пальму первенства Келли скрепя сердце отдала хваткой проныре, сотворившей из дочери блогера: девица приобрела более шестисот тысяч подписчиков и за один только пост зарабатывала до пяти тысяч долларов! Да за такие деньги можно хоть целый век в университете прохлаждаться!

Подобное кибервынюхивание поглощало почти все свободное время Келли, но тут уж ничего не поделаешь – руководство академии, предпочитавшее из всего делать тайну, не оставило ей выбора. Прошлой осенью на собрании родителей одиннадцатиклассников мисс Барстоу довела до общего сведения, что «этические нормы школы» предписывают родителям воздерживаться от обсуждения друг с другом высших учебных заведений, выбранных их детьми, так как – чушь несусветная! – необходимо уважать право подростков на личную жизнь. Келли чуть в обморок не грохнулась от изумления – как можно не обсуждать то единственное, что у всех на уме? Мисс Барстоу, наверное, шутит? Однако мисс Барстоу не шутила: в Академии Эллиот Бэй ко всему относились с предельной серьезностью. Стоит ли удивляться, что после столь решительного заявления целью всех разговоров озабоченных и изворотливых мамаш учащихся стало всеми правдами и неправдами выпытать из собеседниц информацию, куда поступают их дитятки, не проболтавшись при этом о планах и намерениях своего собственного отпрыска. Политика «большого брата» не пресекла кривотолки, а лишь загнала балаболок в подполье.

Телефон Келли затрезвонил, сигнализируя о новом сообщении.

Диана Тейлор:  Последние новости: Робин Райли орет как оглашенная, что Алексис получила письмо счастья из Гарварда.

Келли:  Ничего удивительного, она же спортсменка. Достали уже. Все места отхватили.

Диана:  Тенли сказала, Грир сегодня ходила на встречу с представителями колледжа Уитмена. Как думаешь, Августа в курсе? Неужели Грир сомневается, что поступит в Университет Вандербильта?

Келли:  По словам Августы, в Вандербильте им заявили, что «наследникам» не стоит рассчитывать на досрочное поступление. Возможно, подстраховываются.

Диана:  Ах да, Вандер же у нас теперь новый Йель, верно?

Келли:  Не слышала, кто нибудь собирается на досрочную подачу в Стэнфорд? Ну, кроме Брук Стоун, само собой.

Диана:  Не а. Слышала только, что Грэм намеревается поступать либо в Калифорнийский университет в Лос Анджелесе, либо в Виргинский университет. Его мамаша на стену лезет.

Грэм был невероятно умным. Он углубленно изучал математику и естествознание и превосходно сдал общий тест для поступающих в университеты, получив за него тридцать три балла из тридцати шести возможных.