|
Она словно испарилась. Слава тебе господи! Я почти поверила, что схожу с ума. Все-таки одно дело быть на взводе, но совсем другое – увидеть настоящее видение… – Кто ты? – Я чуть не лишаюсь чувств, когда тонкий голос вновь вторгается в мои мысли. Она стоит в нескольких рядах от меня. – Кто ты? Где мы? Кто все эти люди? «Не разговаривай с видением, – приказываю себе. – Иначе оно совсем распоясается». Я отворачиваюсь и пытаюсь сконцентрироваться на речи священницы. – Кто ты? – Девушка вдруг вырастает прямо передо мной. – Ты настоящая? – Она вскиды-вает руку, собираясь тронуть меня за плечо, я невольно отодвигаюсь, но рука свободно проходит сквозь меня. От ужаса я перестаю дышать. Девушка в недоумении смотрит на свою руку, потом на меня. – Ты кто? – вопрошает она. – Ты что, привидение? Я? Не в силах сдержаться, я возмущенно шепчу: – Я привидение? Да ты сама привидение! – Уж точно не я! – фыркает она. – Тогда кто ты? – во весь голос спрашиваю я. И тут же жалею об этом, поймав на себе изумленные взгляды. Представляю их лица, при-знайся я, что разговариваю с привидением. Завтра же заточили бы меня в монастырь. Девушка вздергивает острый подбородок: – Я Сэди. Сэди Ланкастер. Сэди?.. Нет. Только не это. Я замираю. Взгляд перескакивает со стоящей передо мной девушки на поляроидный сни-мок сухонькой старушки, что прикреплен на доске у входа. Мне что, явился призрак моей дво-юродной бабки? Призрак тоже слегка озадачен. Девушка поворачивается и медленно оглядывает помеще-ние. Потом просто исчезает и тут же возникает в дальнем углу. Со страхом и изумлением я наблюдаю, как она появляется то там, то сям, кружит по комнате, точно стремительная бабочка. У меня отродясь не водилось воображаемых друзей. И наркотики я ни разу не принимала. Так что со мной? Я приказываю себе не обращать внимания на девушку, вытеснить ее из созна-ния, сосредоточиться на церемонии. Но тщетно. Я как зачарованная наблюдаю за перемещения-ми призрака. – Что это за место? – Она снова передо мной, глаза подозрительно сужены. Затем огляды-вается и смотрит на гроб: – Что это? Не хватало только рассказывать привидению, что оно померло. – Да так, – говорю я поспешно, – ничего особенного. Это просто… В смысле… Я бы на твоем месте держалась от этой штуки подальше. – Подальше? Мгновение – и она уже у гроба, разглядывает его. Затем перемещается к доске объявлений, где белеет пластиковая табличка «Сэди Ланкастер». Лицо ее искажается от ужаса. Потом де-вушка поворачивается к священнице, которая продолжает свою заунывную песню: – Сэди нашла счастье в браке, который вдохновляет всех нас… Девушка подскакивает к пасторше, буквально утыкается в ее лицо. – Идиотка, – убежденно произносит она. – Сэди дожила до самых преклонных лет, – упорствует священница. – Я смотрю на эту фотографию… – она многозначительно улыбается и указывает на снимок, – и вижу женщину, которая, несмотря на свою немощь, прожила прекрасную жизнь. Которая находила утешение в малых делах. В вязании, например. – В вязании? – повторяет девушка с отвращением. – Итак, – святая мать явно закругляется, – давайте склоним головы в скорбном молчании и попрощаемся. Она сходит с трибуны, и гудение органа становится громче. – И что теперь? – оглядывается на меня девушка. – Что теперь? Скажи мне! – Ну, гроб скроется за занавесом, – бормочу я едва слышно. – А потом… э-э-э… – Как бы потактичнее выразиться? – Видишь ли, мы в крематории. |
