– Нету у неё телефона, – сказал Глеб. За это время он успел охлопать Миле карманы, и она сама с ужасом поняла, что телефона действительно нет, видимо, выпал возле машины, когда её сюда тащили.

– И чёрт с ним. Это неважно. Всё, спускаемся. Глеб, ну чего ты там топчешься? – Аглая обернулась к мужчине, который всё ещё стоял перед Милой. – Да брось ты её. Семён, девочка остаётся на тебе.

– Сбежит он, – сказал вдруг Семиглав, кивая на Колю. – В пещеру когда пойдёт. Он там каждый закоулок знает, не отыщете.

– Не сбежит, зачем ему? Он же понимает, что мы все хотим помочь Юрию Фроловичу. Правда, Коля?

Семиглав стал что-то бурчать, Мила не слушала – у неё в голове творился кавардак, то и дело вспыхивали и гасли новые мысли и догадки. Кто же эта тётя Аля? Правда, что ли, Фролыч в полиции? А она тогда кто – следователь? Всё дико запутано, а времени, чтобы подумать, совсем нет!

Как вдруг ей показалось, что она совсем сходит с ума: из противоположного угла, как будто прямо из стены на неё смотрел Ник. И не просто смотрел, а подавал какие-то знаки: размахивал руками, подмигивал, разве что не шипел.

Мила поморгала. Ник никуда не делся. В полумраке было не ясно, как он там уместился, он словно бы торчал из пола.

Но тут она сообразила. И волна восторга плеснула к самому горлу: они пришли! Они их спасут!

И сразу осеклась: и как же они их спасут? Это же невозможно.

Тем временем Ник продолжал сигнализировать. «Чего?» – Мила вопросительно подняла брови. «Свет! – Ник показывал руками на лампочку и на выключатель. – Надо погасить свет!» Выключатель был у самой двери. Мила оценила расстояние. Между ней и выключателем стояли и Глеб, и Семиглав. Это нереально. Она слегка помотала головой. «Я! – Ник показывал на себя, потом снова на выключатель. – Я выключу». Это выглядело более реалистично: ему до выхода два шага, и в той части помещения никого не было. Потом он стал неистово размахивать руками, что-то изображая, и указывать на Милу. Ей показалось, что его мысль вспыхнула у неё в голове.

Надо всех отвлечь.

– Никуда я с вами не пойду, – глухо и твёрдо произнёс в этот момент Коля. – И делать для вас ничего не буду.

– Это ещё почему? – Аглая как будто растерялась.

– Я вам не верю. Зачем вы меня сюда силой приволокли? Где Юрий Фролович? Вы говорили, что он поедет с нами в пещеру, что это следственный эксперимент. И что? Теперь вы ещё и Милу притащили. Почему вы Алексея Геннадьевича боитесь? Он не в курсе, что тут происходит?

– Силой – это Глеб перестарался, ты уж его прости, с ним случается. Никакого подхода к людям. А так я тебя давно прошу: принеси камни, ты же знаешь, где они. Что, скажешь нет? Надо было сразу соглашаться.

– А зачем они вам? Как они могут помочь Фролычу? Я вам не верю. – Коля набычился и помотал головой.

– Так, ясненько, – процедила Аглая. – Решил поиграть в пионера-героя. Да ты хоть понимаешь, что никому это твоё геройство не поможет? Ни тебе, ни Фролычу твоему золотому. А вот это – поможет! – Она склонилась к нему и стала тыкать прямо в лицо коробочкой, которую всё ещё держала в руках.

Коля, как мог, отстранялся, вжимая голову в стену:

– Мне плевать. Я для вас ничего делать не стану.

– Ну хорошо. Только учти, что в этом случае ты с Фролычем своим как сообщник пойдёшь. Ты этого хочешь? – Она выждала, но Коля молчал. Аглая отстранилась от него и сложила руки на груди, снова стала холодной и спокойной. – Так, всё, мне надоело одно и то же перетирать, мы так всю ночь провозимся.