И никто из них не услышал, как щёлкнул замок с обратной стороны.

– Бежим! – Ник толкал Колю в спину. В его руках теперь тоже прыгал фонарик.

Коля даже как будто не удивился, что он здесь.

– Погоди! Там Мила! У неё припадок! – Он пытался обернуться и разглядеть что-то в темноте, но Ник продолжал толкать в спину:

– Оскар за лучшую женскую роль у неё! Дуй быстрей за ней!

Коля посмотрел, куда Ник указывал фонариком, – в противоположном углу стояла Мила и махала рукой. Потом развернулась и скрылась прямо в стене.

Практически на уровне пола оказалась щель, чуть побольше шкуродёра.

– Ты следующий, – скомандовал, лёг на пол и нырнул, как в трубу, ногами вперёд.

Коля ещё мешкал, как вдруг услышал совсем рядом:

– Не бойтесь.

Он обернулся и чуть не завопил: рядом стояла она, Белая Дева. Тонкий фитиль свечи почти догорел, но она сама словно бы светилась.

– Идите, Коля. Я за вами.

И Колетт тепло ему улыбнулась.

Глава 14

Вода качала, баюкала. Волна вскипала, с тихим шипением закручивалась вокруг ветки, за которую приходилось держаться, иначе бы унесло – в этом месте реки течение сильное. А так хотелось не держаться, отпустить и поплыть вместе с рекой. Закрыть глаза и нырнуть, достать до самого дна. И кто знает, быть может, там, на дне, проступит то, что никак не всплывало в памяти – лица, голоса, люди. Живое, но недоступное. Оно болело и тянуло, стоило лишь бросить туда взгляд. Как будто в бесконечной дали были эти люди, неизвестно куда канули их голоса. Хочешь позвать – не дозовёшься. Хочешь разглядеть – не увидишь.

Она всё-таки разжала пальцы, отпустила ветку. Дала реке отнести себя, потом перевернулась на живот и за несколько сильных гребков вернулась обратно к иве, возле которой плавала.

Лебедь держалась подле, чёрной тенью висела на самой середине реки. Ей ничего не стоило плыть против течения.

– Там глубоко? – спросила Мила с берега.

Колетт встала – вода достала до подмышек.

– А эта – точно не нападёт?

Уже раздевшись, Мила всё ещё мялась на берегу. То кивала на лебедя, то боялась течения, то ей было скользко ступать по речному дну, то вода казалась холодной.

– Здесь хорошо, – сказала Колетт в очередной раз. – Вы не пожалеете, Мила.

– Мы же договорились – на «ты».

– Хорошо, – Колетт смутилась. – Ты не пожалеешь.

Мила вошла по колено и балансировала на илистом дне.

– Нельзя, что ли, просто умыться. Обязательно лезть… – Но договорить она не успела, потому что Колетт, тихо подплыв, вдруг вынырнула рядом, схватила за руку и утянула в воду. Мила ахнула, ушла с головой, вынырнула, возмущённо отплёвываясь, и стала кричать. Но Колетт плескалась и смеялась, так что и Мила стала смеяться и шлёпать руками по воде.

Ник, услышав их смех, сам невольно усмехнулся и подкинул в костёр кусочек бересты, которую только что нашёл в прибивной полосе. Береста была немного влажная, на ней висели засохшие водоросли, они разом вспыхнули и исчезли в огне, как бумага, а береста обуглилась, завернулась, а потом стала гореть ровным, тёплым, но небольшим огоньком. Здесь, на берегу, сухих веток почти не было, они собрали костёр из какой-то мелочи и плавней, а теперь как могли поддерживали. Точнее, Ник поддерживал. Инициатива с огнём тоже была его – после того, как они с Колей искупались, стало ясно, что ночью у реки холодно, а вытираться им нечем. Так что обсыхать было бы лучше возле огня. Вот теперь он и обсыхал, дожидаясь девчонок, а Коля снова ушёл в пещеру – небольшой грот метрах в пяти над рекой, в котором они оказались после того, как проползли по лазу из ледника. Коле не терпелось его исследовать.