Но в этот момент что-то зашипело, захрипело, и Мила кулём рухнула Глебу под ноги.

Он не ожидал этого и шарахнулся в сторону, как будто она не упала, а взорвала у его ног гранату. А Мила продолжала корчиться, хрипя. Изо рта её потекла пена, она дико изгибалась, голова её стучала о каменный пол.

– Мила! – закричал Коля. – Вы чего стоите? Это припадок! – Он дёрнулся к ней. Аглая ничего не успела сделать – Коля уже был рядом, пытался приподнять Милу над полом, чтобы она не стучала головой. – Дайте что-нибудь! Она же задохнётся! Палку, ложку!

– Какую ещё ложку?

– Что происходит вообще!

– Блин, она ещё и больная!

Все кричали одновременно, Мила хрипела, шоркала по полу руками и ногами, а взрослые совсем растерялись, не сводя с неё глаз, не знали, что предпринять.

И в этот момент погас свет.

4

Стало темно, будто на голову надели чёрный мешок.

На секунду все замолчали.

Потом Аглая выдохнула:

– Глеб, что это?

Но ответить ей никто не успел.

Потому что вдруг отчётливо чиркнула спичка – и из дальней стены вышел тоненький фитилёк. Маленькая свечка горела, неверно колыхаясь. Она почти ничего не освещала. Она плыла из дальней части ледника, из самой темноты.

Она горела в руках Белой Девы.

Бледная, неживая, она медленно шла, глядя перед собой невидящими глазами. Свечка выхватывала прозрачное лицо. Белое платье призрака раскачивалось при каждом шаге.

– Что за балаган! – взвизгнула в темноте Аглая. – Глеб, прекрати всё это немедленно!

Но Глеб не отозвался. Вместо этого вдруг раздался жуткий вопль – орал Семиглав:

– Девка! Девка белая!

Начался грохот – в темноте он заметался по леднику, сбивая стойки, снося с полок посуду. Захрустело под ногами.

– Спокойно! Прекратить немедленно! – кричала Аглая. – Кто это всё…

А призрак продолжал плыть прямо на неё. Невидящими глазами девушка смотрела перед собой. Под ней не хрустели осколки. Она двигалась беззвучно и плавно. Свет свечки не выхватывал ничего дальше собственного фитиля, но ей свет был не нужен – она видела в темноте.

Хряснула дверь под навалившимся на неё телом – это Семиглав вломился в пещеру, единственную дверь, которую он смог в этот момент открыть. Загремел, поскользнувшись, по лестнице вниз – были слышны удары и вой.

И тут луч фонарика прорезал темноту – это Аглая достала телефон. Стены, полки, битая посуда. Она шарила вокруг – но не находила бледной девушки. Никого. Как будто канула во мраке.

– Глеб, где она?! Глеб! – голос Аглаи дрожал. Она щупала лучом по стенам, боясь моргнуть. Никого, совсем.

Но стоило отвести фонарик – и она появлялась в другом конце, в темноте – такая же белая, бледная, неживая.

– Стой! Не подходи! – Аглаю охватила паника. Она шарила фонариком вокруг себя. – Глеб, ты где?

Вдруг что-то отразилось, ярко вспыхнуло, проступили бледные, призрачные силуэты – и не один, а много, – и только через секунду они сложились в картинку: старая фотография, копия на стенде, белые, засвеченные люди на залитой солнцем лужайке, и ближе всех к камере – двое детей, девочка в белом платье и мальчик в бескозырке. Всего лишь фото, выставка. Всё ерунда, ничего этого не…

Призрак выплыл из пустоты прямо возле стенда. Мелькнули его пустые, неживые глаза. Аглая вскрикнула и выронила телефон.

– Валим! – глухо выдохнул над ухом Глеб, схватил её за локоть и потащил туда, где белел проход – в пещеру: Семиглав уже сумел включить там дежурный свет.

– Куда ты меня тащишь?! Отпусти сейчас же! – рычала Аглая. – Это девчонка! Я видела – там ещё одна девчонка!

Но Глеб уже втолкнул её на свет и захлопнул за собой дверь.