Вокруг собирались друзья, без малейших усилий проделывая акробатические трюки в невесомости; здоровались с Паоло и сетовали, что он не выходил из гибернации до последней минуты. Подлетел Херманн — причудливая гроздь руконог и сенсорных органов.

— Нравится тебе новое место встречи? — спросил он по инфракрасному каналу вакуумной связи, паря над плечом Паоло. - Мы его назвали «спутником Пинатубо». Согласен, здесь довольно пустынное местечко, но не хотелось изображать спуск на Орфей — это вызвало бы подозрения.

Паоло ментальным взором посмотрел на картинку, показанную зондом-разведчиком: типичнейший кусок твердой почвы, выветренный красный камень. Проговорил:

-    Внизу совсем неприютно, мне кажется. - Хотелось прикоснуться к грунту, чтобы тактильное ощущение сопровождало зрительное. Однако он воздержался, потому что этикет запрещал перемещаться куда-то во время разговора.

-    Не слушай Херманна, - вмешалась Лайсл. - Он хочет затопить Орфей нашей чужеродной машинерией, не думая, к каким последствиям это приведет.

Лайсл явилась в обличье бирюзовой бабочки со стилизованными золотыми изображениями человеческого лица на каждом крыле.

Паоло был удивлен - из слов Елены он заключил, что друзья пришли к согласию насчет запуска микрозондов, и только он, все проспавший, может поднять эту тему.

-    О каких последствиях речь? Ковры...

-    Забудь о коврах! Даже если они так просты, как кажется, мы не знаем, что там есть кроме них.—Крылья Лайсл вибрировали, и блестящие человеческие лица на крыльях, казалось, одобрительно поглядывали друг на друга. — На нейтринных изображениях мы едва достигаем разрешающей способности в метрах и отсчета времени в секундах. И ничего не знаем о малых формах жизни.

-    И не узнаем, если тебя послушаемся, — объявил Карпал, бывший глейснерианец, как всегда, имевший облик человека. Когда Паоло бодрствовал в прошлый раз, Карпал был возлюбленным Лайсл.

-    Но мы здесь пробыли только малую часть орфеанского года! Остается еще масса информации, которую можно собрать без вторжения! На берега могут быть выброшены редкие формы океанской жизни.

Елена сухо возразила:

-    Точно, редкие... На Орфее ничтожные приливы, низкие волны и очень мало штормов. На берегу все поджарит ультрафиолет, прежде чем мы увидим что-то более полезное, чем в воде.

-    Вовсе не обязательно. Ковры кажутся уязвимыми, но другие виды могут быть защищены много лучше, если они обитают у поверхности. Кроме того, Орфей сейсмически активен; по крайней мере, надо обождать, чтобы цунами выплеснуло несколько кубических километров воды на берег, и посмотреть, что тогда объявится.

Паоло улыбнулся - о цунами он не подумал. Может быть, стоит и подождать.

-    Что мы потеряем, обождав несколько сотен местных лет? - стояла на своем Лайсл. - И уж самое малое, соберем базисные данные о сезонных изменениях климата, сумеем пронаблюдать аномалии, бури и землетрясения - вдруг обнаружится что-то замечательное...

Несколько сотен местных лет? То есть несколько земных тысячелетий?! Равнодушие Паоло истаяло. Если бы ему захотелось обитать в геологическом времени, он мог перейти в полис Лок-ханде, где Орден умозрительных наблюдателей ускорялся так, чтобы изучить эрозию земных гор за килотау. А Орфей висел внизу — прекрасная головоломка, ждущая разрешения.

-    Но если там нет ничего «замечательного»? Мы не знаем, насколько редка жизнь - во времени или в пространстве.