Паоло подобрал нужные слова:

-    В Эштон-Лавале вывели разумных существ. Я не слишком уверен, что известие о гигантских водорослях вызовет на Земле бурю восторга.

Орландо, казалось, был готов плеваться ядом.

-    Эштон-Лаваль столько раз принимался за свое так называемое «эволюционное» моделирование, что это с равным успехом могут быть последыши акта творения за шесть дней. Они там захотели вывести говорящих рептилий, и - mirabile dictu. - получили говорящих ящериц. В этом полисе есть самомодифициру-ющиеся граждане, и они дальше от нас, чем самозваные чужаки Эштон-Лаваля.

Паоло улыбнулся.

—    Ладно, оставим Эштон-Лаваль. Но забудь в таком случае и о маргинальных полисах. Наше решение — ценить физическую Вселенную. Именно такой выбор нас характеризует, и он столь же случаен, как любой другой выбор ценностей. Почему ты не хочешь это признать? У нас - не Единственно Верный Путь, по которому следует подгонять инакомыслящих.

Он понимал, что спорит отчасти ради самого спора, но это вошло у него в привычку - появление Орландо неизменно заставляло его перейти в оппозицию.

Орландо примирительным жестом подтянул ковры на половину расстояния обратно в комнату:

—    Ты проголосуешь за микрозонды?

—    Да, конечно.

—    Теперь все зависит от этого. Неплохо’ начинать с дразнящей картинки, но если мы вскоре не покажем детали, интерес к этому на Земле в два счета пропадет.

—    Пропадет интерес? Да ведь только через пятьдесят четыре года мы узнаем, обратили ли на это хоть немного внимания.

Орландо разочарованно посмотрел на сына.

—    Если ты не заботишься о других полисах, подумай о К-Ц. Это поможет нам, укрепит нас. Мы обязаны извлечь из этого максимум возможного.

Паоло был ошеломлен.

—    Что еще нам укреплять? Ты говоришь так, будто полису что-то угрожает.

—    Как по-твоему, что будет, если мы найдем тысячу безжизненных планет?

—    Разве этот вопрос не перешел в категорию чисто академических? Ладно, я соглашусь. Это усилит позиции К-Ц. Я рад. Я благодарен тебе. Мы оба счастливы. Ты это желал услышать?

—    Ты слишком много берешь на веру, - с сожалением сказал Орландо.

—А ты слишком заботишься о том, что я думаю. Я — не твой... наследник.

Иногда его отец, казалось, терял способность усвоить простой факт: само понятие поколения потеряло свой древний смысл.

-    Ты не нуждаешься в том, чтобы я по твоему соизволению защищал будущее К-Ц. Или будущее всей Коалиции. Ты сам на это способен.

Орландо выглядел уязвленным - сознательно надетая маска, однако под ней все еще что-то крылось. Паоло ощутил укол жалости, но гордость не позволяла взять эти слова обратно.

Отец закатал рукава красно-золотых одежд (из всех граждан К-Ц только он умел внушить Паоло стыд за то, что тот привык являться обнаженным) и, покидая личное окружение Паоло, повторил:

-    Ты слишком многое принимаешь на веру.

За стартом микрозондов наблюдала вся банда, явилась даже Лайсл - правда, она надела траур, приняв вид гигантской темной птицы. Карпал нервно ерошил ее перья. Херманн точно сошел с картин Эшера: он предстал в обличье сегментированного червяка на шести плотских ногах с локтями вместо коленей; временами он, впрочем, сворачивался в диск и катался по балкам спутника Пинатубо. Паоло и Елена говорили в унисон - они только что занимались любовью.

Херманн перевел спутник на низкую орбиту, прямо под один из зондов-разведчиков, и изменил масштаб отрисовки всего окружения, так что нижняя поверхность зонда, утыканная аналитическими модулями и корректирующими двигателями, показалась замысловатым планетным ландшафтом, закрывающим половину неба.