-  Прозит! - ответствовал Петро и опрокинул шартрез в не узкий проем рта. После чего понял, что пора переходить к делу.

    -  Дуже гадко, однако... - прокомментировал он результат дегустации. - Но ты пей, пей, Харви... Бог весть когда еще придется...

    Подозрений в отношении Смита он не питал. Но работа есть работа. Действуя по выбранному им «крутому» варианту, Петро был обязан напугать подследственного до поноса. На худой конец - удивить до той же степени. Глядишь, что и обнаружится. Хотя бы косвенно. А коли нет - так нет. Удастся ли потом свести дело к шутке или Харви останется на всю жизнь обижен на своего коллегу - дело в конце концов житейское. Должен понять, если не дурак.

    -  О чем это ты? - Смит воззрился на Криницу с удивлением, но без малейших признаков паники.

    -  Об этом! - Петро швырнул на стол нечто пушистое, оправленное в темный металл.

    Лапку «подземного духа» с планеты Джей.

    -  Федеральный следователь просил вернуть тебе это. С соответствующей благодарностью...

    Идея этого несложного психологического трюка пришла к нему спонтанно при виде пыльных рядов сувенирных лавок, уныло сгрудившихся на перекрестке людных когда-то Цезарь-штрассе и проспекта Демократии. Он с необыкновенной ясностью вспомнил, что целые связки тех самых «приносящих счастье» лапок, про одну из которых ему прожужжал уши на инструктаже перед отправкой на задание подполковник Дель Рей, он видел в один из давних своих наездов в столицу Самостоятельной Цивилизации именно здесь.

    Воспоминания не подвели его: дурацкий оберег - в полудюжине экземпляров - украшал витрину казавшейся заброшенной лавки. Посвистев немного, ему удалось вызвать к жизни и ее хозяина - сморщенного, как сушеный гриб, африканца, который запросил было за товар втридорога, но быстро сбавил цену и даже прошелся по товару метелочкой, подняв в воздух уйму пыли. Конечно, в другой раз Криница и даром бы не взял эту подделку под инопланетный оберег, но в этот раз игра, как ему показалось, стоила свеч.

    И он не ошибся.

    Лицо Смита изменилось.

    Неуловимо - но изменилось.

    -  Не понял, - сказал он, равнодушно поднося фальшивый оберег к глазам.

    И снова выдал себя еле заметным движением мышц щек. Оберег был не тот. На лицо Харви легла тень облегчения.

    Тени о многом говорят. Иногда они говорят больше, чем самые веские улики. Тени чувств, эхо эмоций...

    «Неужели все-таки...» - подумал Петро. И понял, что тоже выдал себя.

    -  Не понял, - повторил Харви, неловко кладя оберег на край стойки.

    Тот соскользнул на пол.

    -  Ты нервничаешь, - усмехнулся Петро, машинально наклоняясь, чтобы подхватить вещицу в воздухе.

    Это была еще одна его ошибка.

    Дальнейшие события уложились в десяток секунд.

    Графин шартреза раскололся о макушку Криницы. И хоть крепка была макушка, не зря пропал сосуд - перед глазами Петро провернулись огненные жернова, и он выбыл из игры на ближайшие полчаса.

    В руке Смита сверкнул микроинъектор.

    От двери прозвучало громовое: «Фас, Бастинда!!!»

    Публика, сказав «Bay!!!», шарахнулась по сторонам.

    Бармен с изменившимся лицом потянул из-за пояса «смит-и-вессон». Но вытянуть не успел: Харви Смит, узрев несущуюся на него со скоростью курьерского поезда псину-киллера, не теряя времени перемахнул через стойку, смахнув бармена на пол, и так - в полете - и был ухвачен собачьими клыками за мягкие части своего тела.