Она поискала в пепельнице «бычок». Нашла и зло запустила его в угол.

    -  Ты полетишь со мной? - вдруг резко спросила она Кирилла

    -  Чтобы жить там на твои деньги? Ты знаешь, ты самая... Ты лучшая баба, с которой мне приходилось просто даже разговаривать. И мне от тебя никуда не деться. Но так не получится...

    -  Хорошо, я просто не дам тебе ни гроша! И даже пижаму эту дурацкую заберу назад! Такой, как ты, сам сумеет заработать на жизнь. И на проезд... Но ты будешь со мной?

    -  Тогда полечу.

    Кирилл взял цветастый пакет и перебросил его на кровать. Улыбнулся.

    Но личико Травы вновь стало каким-то отрешенным. Стало маской.

    -  Только я вру. Никуда я не полечу. И не стану покупать дома на Земле. Не получится. Я слишком хорошо знаю свой род. Точнее - женщин Малерба... Только на Ларданаре нам хорошо... Только на Аше... Только там мы, Малерба, бываем сами собой. И Камни с нами разговаривают...

    Она посмотрела сквозь Кирилла безумными глазами. И это не было безумием психованной девчонки. Это не Карин говорила с ним. Это было что-то другое. Не имеющее отношения ни к чему человеческому.

    -  Никто не знает свою судьбу. А я знаю. Уже которое поколение как...

    Теперь она смотрела не сквозь него. Нет - зрачки в зрачки.

    -  Я никуда не уйду с Ларданара... Буду говорить с Камнями. Стану старой. Очень старой и очень богатой. Сойду с ума. Научусь колдовать. Превращусь в безумную ведьму. В страшную, всем ненавистную ведьму. Злая смерть придет за мной, и я буду с ней резаться в карты ночами. Проиграю. И умру...

    -  Ты останешься со мной?..

    * * *

    Небесный водоворот светлых теней стал выпрямляться, развернулся в еле различимую в светлеющем небе струю. И струя эта потянулась вдаль - за оскаленные хребты Аш-Ларданара. Стала невидимой. Истаяла. В небесах вновь стало тихо.

    Микис смотрел в них и шептал странные, неведомо откуда к нему пришедшие слова. Он снова был один.

    В эту ночь его незримый друг простился с ним. Да уже и раньше - после ущелья - он ощущал это... близость прощания... «Ты слишком поздно забрал меня с этих камней» - нашептывал ему неслышимый голос. И говорил о прощании. Говорил с тоской, которая, переполнив душу владельца «Риалти», заставила его проснуться. Вынырнуть в это жемчужное, вдруг онемевшее утро.

    И теперь, стоя у забранного редкой решеткой окна, он с тоской смотрел в опустевшую высь. Она была сейчас отражением его души - ни к чему не пригодным пространством, раскинувшимся во все измерения Вселенной. Вселенной, в которой он ровным счетом ничего не потерял.

    То, что он потерял, было здесь, совсем недавно было. Камень, который он, ложась спать, оставил на широком подоконнике, исчез. Нет, он не был украден. Прожженный жулик и циничнейший из дельцов Фронды (да еще и полудюжины Обитаемых Миров) шестым чувством ощущал это. Лишь на зеленоватой мраморной плите подоконника остался след - темное пепельное кольцо, оконтурившее истаявший, в ничто ушедший красноватый булыжник.

    И еще там было несколько жемчужных перышек. Прекрасных и почти невесомых.

    Одиночество снова было с ним.

    * * *

    И Анатолий Смольский тоже не спал в это раннее утро. Собственно, он не спал и всю эту ночь. Очередной раз бес вдохновения овладел им. С терминалом, который по его просьбе принесли к нему в келью, он попросту не сладил.