Смольский взглянул на горящие злобными угольками глаза двух низкорослых представителей Бродячей Цивилизации, протягивавших ему «Букет для Хромого» и «Рекорд Хромого», вздохнул и взялся за электрокарандаш. Ничего хорошего от заварившейся каши он не ожидал.

    * * *

    Предчувствия не обманули мастера пера. На третий день автографического бума в дверях его - теперь уже далеко не уединенного - убежища появился слегка запыхавшийся Микис.

    -  Господин писатель! - горячо и торопливо начал он пониженным голосом. - Нам с вами и с господином настоятелем, с господином Фальком, надо срочно поговорить друг с другом! - прямо с порога начал он. - А то господин настоятель - извините меня - так он по глупости продаст вас с потрохами и безо всякого для вас профита... Вам сейчас очень надо послушать Микиса.

    -  О чем вы, Палладини? - недоуменно воззрился на него Смольский.

    Обычно Микис выдавал всего лишь в два раза больше слов, чем требовалось для того, чтобы донести свою мысль до собеседника. Сейчас - в волнении - он перебирал норму раза в четыре, и понять смысл сказанного им можно было только ценой перенапряжения мозговых извилин.

    -  Кому собрался нас продавать господин настоятель? И зачем?

    -  Не нас, а только вас одного, Смольский! Только одного вас, господин писатель! Если вы хотите знать, у нас с ним сейчас состоялась, так сказать, сцена у фонтана! Причем фонтаном был совсем не Микис Палладини! Заметьте это!

    Привычка предпринимателя говорить о себе в третьем лице доводила Анатолия до сильнейшей мигрени. Ему начинало казаться, что вокруг него бродят и прячутся по углам одни только бесчисленные Микисы.

    -  Если речь шла обо мне, - резонно возразил он, - то почему же разговор с настоятелем вели вы?

    -  Да потому, что вам бы в вашу голову никогда не пришло, что надо явиться к нему первым! Вы бы, господин писатель, сидели бы тут и ждали, пока и господина Фалька, и его ранарари не разорвет, как паровые котлы! Вот так - бам!!! И все! Крышка!!!

    -  У меня от вас скоро экзема начнется, Микис, - неприязненным голосом процедил Смольский. - Отчего их разорвет-то? От кишечных газов, что ли?

    -  Да от злости их разорвет очень скоро! От злости на вот это вот все, что вы устроили со своими автографами, господин писатель! Теперь вот уже из столицы какие-то фанаты приехали, чтобы вы им в книжечке свою подпись черкнули! Можно подумать, что вы банковские чеки тут подписываете... Теперь уже вся Диаспора знает, что Инферна имеет честь принимать в гостях великого писателя! И только у таких идиотов, которые ничего, кроме детективов, читать не способны, не возникнет такого вот вопроса: откуда это великий писатель неожиданно взялся на такой дружественной всей Федерации Инферне? Когда он прилетел и на чем?

    «Ведьму я назову Аннабель! - решил про себя Смольский. - Сволочь какую-нибудь. Особо подлую. Это же надо - так подставить человека!»

    -  И Палладини смотрит, - продолжал Микис, ухватившись за пуговицу на животе Анатолия, - на то, как господин настоятель пухнет от злости, и конечно же, это Палладини не нравится. И что делает Палладини тогда? Что, я вас спрашиваю?

    Смольский молча уселся на стул, выпрямившись и скрестив на груди руки. На Микиса он воззрился, словно удав на кролика. Это немного подействовало.