Смех. Смех за дверью каюты будит его, и при свете ночника он - осторожно, стараясь не произвести ни звука, садится на кровати, набрасывает на плечи куртку и тихо вытягивает из-под подушки с вечера положенный туда пистолет - табельное оружие капитана. Снова детский и какой-то издевающийся, дразнящий смех прокатывается по коридору... Звук маленьких ног, семенящих по шершавому пластику пола... Листер снимает пистолет с предохранителя и, тихо ступая, крадется к двери

    Она не заперта, эта дверь. Это очень странно. Похоже на заранее подстроенную ловушку...

    Но Джорджа Листера уже не волнует это. Он сам хочет в эту ловушку попасть. Потому что эта суета за дверью, какие-то интонации дразнящего смеха будят в нем воспоминания о чем-то очень далеком, напрочь забытом. О том, к чему ему хотелось бы вернуться хоть на миг. И он выходит в коридор.

    Там никого нет.

    Только потоки воздуха от работающей вентиляции гонят по полу обрывки цветной ленты и еще какие-то пестрые бумажки... Господи - фантики... Фантики от конфет, которых на борту «Коронадо» сроду не было. И еще - мячик выкатывается из-за поворота коридора. Обыкновенный детский мячик.

    Листер подходит к нему, поднимает. Он потерт, этот мячик. И вообще, имеет такой вид, словно много лет пылился где-то на дачном чердаке. Похоже, что он помнит эту игрушку... Листер некоторое время вертит мяч в руках. Бросает вдоль коридора - к следующему его повороту.

    И тут - словно странная материя сна только и ждала от него этого сигнала - оттуда, из-за поворота, молниеносным движением высовывается почти неразличимая тень, и крохотная гибкая ручонка хватает и забирает с собой старую игрушку.

    Язвительное хихиканье и суетливый шорох...

    Но капитан не дает поймать себя на эту удочку. Он не бросается ловить ускользающую тень. Вместо этого он спокойно идет к повороту и останавливается на пересечении внутренних переходов экипажного отсека. Возвращает пистолет на предохранитель, прячет его в карман куртки и, скрестив руки на груди, ждет.

    И ждет не напрасно.

    Из-за угла, с виноватым видом загребая ногами, выходит призрак - мальчишка лет двенадцати, неухоженный и кое-как наряженный в нелепую смесь взрослых и детских обносков. Мальчишка подходит к нему и протягивает свою исцарапанную ладошку - то ли просит милостыню, то ли предлагает отвести капитана куда-то с собой.

    Капитан принимает эту ладошку - горячую и нервную - и идет туда, куда тянет его странный гость «Коронадо». За поворотом - ей-богу, Листер не помнит, чтобы на плане отсека экипажа значился этот поворот, - их поджидают друзья чумазого привидения - довольно пестрая компания, так же, как и он, причудливо наряженных и неопрятных на вид малолеток. Их не больше десяти.

    * * *

    С этого момента воспоминания капитана об этом странном сне теряют четкость, становятся отрывочными и противоречивыми. Конечно, она не должна была продлиться дольше утра, эта игра, которую он затеял с выходцами оттуда. Но Листер вспоминал о ней, как о чем-то долгом, занявшем заметный отрезок его жизни. По крайней мере ему основательно запали в память образы этих его странных знакомцев, характер и привычки каждого из них, его привязанность или неприязнь к кому-то из них.

    Он довольно быстро понял, что они вовсе не были детьми - эти его гости. Они и людьми-то не были. Так - некими сущностями, принявшими - наскоро и небрежно - вид созданий, симпатичных и дорогих людям.