– Это шутка, расслабься, – махнул рукой Марк и засмеялся. – Тут все машина делает, нам влезать ни к чему.

– А чем заправляют? – уточнил Джек.

– Ну, тяговый компонент для движков, как правило одну и ту же марку. Ну и сложный компонент – для нашей пушки.

– Обычный объем или… – начал уточнять Джек, помня, что топливо для накачки лазерных испарителей стоило каких-то безумных денег.

– Раньше были скандалы, но теперь под нас – старичков, которые переделали свои лазеры придумали возможность заправлять больше. Ну это и понятно, мы же не кушаем этот дефицит, а пускаем в общее дело. Так что, теперь с этим нормально. Ты сам-то как? Все же первый рейд.

– Ну, пока как-то тупо реагирую, – пожаловался Джек.

– Это не самый худший вариант, поверь мне. Другие – и блюют, и чего похуже бывает. А ты – в порядке. В армии служил? Есть в тебе какой-то такой стержень.

Джек отделался улыбкой, а Марк дальше лезть и не стал и открыв дверцу холодильника, достал пару бутербродов с колбасой и сыром, отдав один Джеку.

– Давай, стажер, поторопись. Через три минуты мы отчаливаем – дозаправка у нас частичная, а на экране уже вопли и хаос. Диспетчер орет, но я его отключил.

– Но связь с диспетчером отключить невозможно… Ну, нам так говорили.

– Невозможно, но – можно, – усмехнулся Марк, торопливо пережевывая бутерброд в то время, как стрелки наполнения всех баков двигались к отметкам – «двадцать процентов».

10

Через три минуты они стартовали на очередной прорыв, а пока неслись к новому месту кризиса, прыгая с орбиты на орбиту, Джек вдруг задумался о том, как выглядела работа «мусорщиков» со стороны, например, пассажиров дожидавшихся своего рейса на орбитальном терминале.

Да никак. Иногда, кое-где, кое-кто, проносился по неотложным делам и в окне вокзала, если оно имелось, все выглядело лишь промелькнувшей искрой. Только и всего. А когда в сам терминал врезались какие-то обломки, там внутри – никто этого за шумом объявлений и стрекотом автоматов по продаже еды не замечал – всё поглощали массивные многотонные бронированные накладки, которые между прочим, сменяли на «ударных направлениях» каждый месяц.

– Внимание! Особо тяжелый! Оставь пограничникам!..

Это был незнакомый голос, точно не диспетчера.

– Я понял – пропускаю… – тотчас согласился Марк и огромная махина прошла в полукилометре, тряхнув «мусорщик» гравитационным импульсом.

– Ничего себе! Что это было, Марк?

– Не знаю, на наших приборах никакого объект нет.

– Крупноват он для невидимки. Значит его пограничники расколят?

– Ничего они не расколят, он сейчас ускорится и уйдет от Лимы. Я такое уже не раз видел.

– А этот голос – кому он принадлежит?

– Он принадлежит тем, с кем спорить не нужно. Какая-то Самая Главная служба. Если спорить и задавать вопросы, можно уехать совсем в крайние перспективы.

– Были случаи?

– Да, один шустрый парнишка – особо дерзкий в быту и на работе, уехал каким-то учетчиком ближе к полюсу. Причем – по собственной просьбе.

– Эту просьбу ему продиктовали?

– Ну, разумеется. Отказаться он не мог. Хорошо, что просто переехал, могли обойтись и более грубо. А вот и наше новое поле… Приготовься.

И снова начались прыжки, маневры, грохот разрядов лазерного испарителя и визг генераторов. Марк рубил и рубил породу, перемещаясь с орбиты на орбиту, где-то прикрывая сошедшего после поломки коллегу, где-то выдвигаясь на усиление.