– Ты прости меня, что я и твоей жизнью рисковал. Увлекся. Но больше не повторится.

– О чем ты? Мне же еще предстоит в этом супе вариться. Лучше узнать все пораньше.

– Согласен, – со вздохом произнес наставник. – И да, сразу, чтобы не объяснять. Тот крепкий голос принадлежал нашим знакомым из «спецзоны». У них самая лучшая защита, вот они и проявились, когда все другие полегли после взрыва ядра.

– Как им удалось так незаметно подогнать этот буксир? Он же здоровенный, как айсберг, почему системы этого не заметили?

– Их технологии на порядок дальше того, что мы видим в технике и промышленности, – пояснил Марк.

– На порядок?

– Да, на порядок. То есть в десять раз.

23

Над Чин-Чао собирались тучи. Густыми туманами они зарождались на склонах гор в сотнях километров в северу, насыщались влагой над реками, часть которой отдавали дождями над лесистыми плато серединных районов материка и наконец, добирались до промышленного Чин-Чао обрушиваясь на него короткими ливнями.

Для города это являлось благом, поскольку за периоды между этими ливнями он сутками скрывался в пелене смога и пыли.

Город был небольшим и местного населения здесь едва набиралось на пару сотен тысяч, а основными его жильцами являлись сезонные рабочие, мужчины и женщины, которые в пик сезонности – к лету, увеличивали его население втрое.

На месте срезанных за годы добычи гор Чин-Чао, все еще добывали руды редких металлов. Здесь их обогащали, перерабатывали и рассылали порционными партиями заказчикам по всей Лиме-Красной.

Тут же неподалеку действовали скважины с линольной жидкостью очень высокой чистоты, из которой на местных химбазах сразу формировали волокно и производили широкий перечень тканей.

Эту продукцию вывозили с материка в разных направлениях, но так же много шили прямо в Чин-Чао, а операторами пошивочных автоматов на сезонных фабриках обычно работали женщины.

Они создавали гармоничный баланс в сезонном народонаселении города и не смотря на свою провинциальность, улицы Чин-Чао не выглядели, как в большинстве горнорудных городов-резерваций, где группы нетрезвых мужчин, то и дело сходились в битвах от неисчерпаемой скуки.

В Чин-Чао все было иначе. После того, как на вечерний город обрушивался очередной ливень, прибивая к тротуарам смог и смывая в канавы ржавую пыль, среди загоравшихся огней на улицах, словно распускающиеся цветы, появлялись женщины в красивых платьях и туфлях на высоких каблуках.

Воздух наполнялся волнующими ароматами духов и мелодичным смехом.

В таких условиях горнорудные сезонники не могли показаться на улицах в засаленных робах и сбитых ботинках. Они мылись, брились, надевали лучшие костюмы и лакированные туфли.

Кое кто даже надевал галстук, а иные еще и шляпы.

Но несмотря на все эти плюсы города, Харви Флексит Чин-Чао не переносил. Он приезжал сюда в четвертый раз и все эти приезды помнил очень хорошо, поскольку вызывали его в этот грязный городишко прямиком из курортного города со столичным лоском.

И лишь в чрезвычайных случаях.

Засвечивать штаб-квартиру концерна по пустякам никто бы не стал.

Поначалу Харви удивлялся тому, что требовалось прятаться «так глубоко», ведь даже в самых больших и заметных мегаполисах имелись подходящие районы, где местные авторитеты находили общий язык с полицией и городскими чиновниками. Однако, со временем понял, что даже в мегаполисе в условиях неизменного расположения «свободные районы» со временем обрастали спецовскими «стукачами».

А Чин-Чао – другое дело. Это был город с сезонным населением, которое, от сезона к сезону, бывало, обновлялось процентов на двадцать пять.

Организовать в таких условиях устойчивую и малозаметную агентурную сеть полиции и специальным службам было куда сложнее.