– Нет, нет, Мария. Не надо так думать. Сама судьба свела нас вместе.

– Тогда почему умер ребенок?

Он на мгновение замолчал.

– Возможно, этому просто не суждено было случиться. Может быть, Господь хочет, чтобы мы были любовниками, а не родителями.

Мария с непониманием взглянула на него.

– Мы часто занимались любовью. Помнишь тот раз на Скорпиосе, у маслины? Когда Тина была беременна, я ее пальцем не трогал, но с тобой… Я не мог держать себя в руках. Возможно, нам не дано иметь и то и другое.

Мария напряглась в его объятиях.

– Думаешь, именно поэтому ребенок…

– Я не знаю, Мария, – ответил он с ноткой ожесточения в голосе. – Я просто размышлял о том, можно ли любовникам иметь детей.

Эта мысль преследовала Марию. Она думала, что так или иначе виновата в смерти ребенка. Она спела слишком много опер и знала, что такие трагедии неслучайны. Это было наказанием за то, что она слишком сильно любила Онассиса? За то, что делила свое тело между ним и ребенком? Она с ужасом поняла, что права.

Ари горевал, но не разделял тяжести ее утраты. Он хотел ее как женщину, как любовницу, но не как мать своих детей. И она начала понимать, что в качестве жены он ее тоже не рассматривал. Онассис мало интересовался попытками Марии развестись с Менегини. Получить в Италии развод можно было, только аннулировав брак, а для этого требовалось согласие Титы. Когда она пыталась обсудить трудности своего положения с Ари, он всегда советовал ей немного подождать.

– Менегини успокоится, и тогда мы найдем, как его убедить. Ни один уважающий себя мужчина не захочет вечно играть роль брошенного мужа. Забудь об этом на несколько месяцев. Он кого-нибудь встретит и посмотрит на ситуацию по-другому. Да и к чему спешить? Разве мы не счастливы?

Мария не могла этого отрицать. Несмотря на горе, в мире Онассиса она чувствовала себя как в защитном коконе. Он любил ее, желал ее, шептал ей нежности по-гречески – за всю жизнь у нее не было человека ближе. Но Мария не хотела быть любовницей – она хотела стать его женой. Когда она заговаривала об этом, Ари пожимал плечами и отвечал: «Мария, любовь моя, разве мало того, что мы вместе? Если бы мы были женаты, у меня могло бы возникнуть искушение завести другую».

Глава шестнадцатая

Зеленоглазое чудовище

Монте-Карло, май 1960 года

Когда князь Ренье с супругой пригласили их на ужин во дворец, Мария пришла в восторг. Значит, несмотря на скандал, общество приняло их с Онассисом как пару. Это был их первый совместный выход в свет. Но с того момента, как они сели ужинать, Мария поймала себя на мысли, что старается не смотреть на другой конец стола, где, судя по серебристому хохоту княгини Грейс, Аристо вовсю флиртовал с бывшей кинозвездой.

Марию монополизировал Ренье. Он ничего не смыслил в опере, но хотел с ее помощью укрепить репутацию своего княжества. Он то и дело спрашивал, когда она планирует вернуться на сцену и споет ли в Монте-Карло. На мгновение Мария пожалела, что рядом нет Титы, который с легкостью ответил бы на все вопросы. К тому же ситуацию усугубляло присутствие Эльзы. Мария не встречалась с ней с тех пор, как они расстались у бассейна «Отеля де Пари» перед началом того самого круиза. Эльза откровенно высказалась в прессе о возмутительном поведении Каллас, вставшей между Онассисом и его «очаровательной женой Тиной», и Мария не простила ее предательства. Нигде не было ни слова о том, что именно Эльза познакомила Марию с Онассисом и что, как недавно выяснилось, ей за это щедро заплатили. Под пристальным взглядом глаз-бусинок Мария тщательно скрывала, что чувствовала уколы ревности каждый раз, когда Грейс заливалась беззаботным смехом богатой девочки и клала руку на плечо Онассиса.