Мария кивнула и коротко улыбнулась, надеясь, что девушка поймет намек и оставит ее в покое. Но та продолжала смотреть на нее широко распахнутыми голубыми глазами.

– Позвольте попросить у вас совет для начинающей певицы…

Мария поморщилась, когда костюмерша начала затягивать корсет.

– Я могу сказать вам две вещи. Во-первых, слушайте музыку – слушайте по-настоящему, – и она расскажет вам все, что нужно знать. Композитор уже оставил свои указания; ваша задача – следовать им.

Юная сопрано энергично закивала.

– А второй совет?

– Никогда не беспокойте исполнителя во время смены костюма. Для артиста крайне важна концентрация.

Девушка покраснела.

– Простите меня, мадам Каллас. Я так надеялась, что вы замолвите за меня словечко перед синьором Гирингелли. Меня зовут Флавия Лейт.

– Если у вас есть голос и вера в себя, вы добьетесь успеха. Что бы я ни сказала, это ничего не изменит. А теперь, пожалуйста, оставьте меня.

Флавия ушла, а Мария попыталась снова войти в образ Амины, бредущей во сне к катастрофе. Она молилась, чтобы ей удалось пережить сцену примирения, – тогда все будет позади.

* * *

Когда занавес опустился, Мария увидела стоявшего за кулисами Титу и схватила его за руку.

– Ты заметил, что я не взяла си-бемоль в каденции? Слава богу, это последнее выступление.

Аплодисменты зрителей, похоже, не утихали – она слышала, как выкрикивают ее имя. Распорядитель снова поманил ее на сцену. Когда она вернулась, Тита выглядел встревоженным.

– Tesoro, это не последнее выступление.

Мария уставилась на него, но ее снова вызвали на поклоны. Вернувшись, она спросила:

– Что ты такое говоришь?

– У тебя еще один спектакль во вторник.

Овации становились все громче – нужно было снова выходить на поклон. Она появилась на сцене и сделала грациозный реверанс. Публика взревела от восторга, когда она указала рукой на исполнителей, оркестр и, наконец, на зрителей. Мария еще раз присела в реверансе, но, когда она уходила со сцены, ее глаза гневно сверкали.

– Я согласилась на четыре выступления! Откуда взялось еще одно?

Менегини пожал плечами:

– Понятия не имею. Должно быть, произошла ошибка.

Мария почувствовала, как ее захлестывает гнев; ей захотелось что-нибудь разбить. Но зрители все еще вызывали ее, и она видела, как распорядитель сцены машет ей из кулис напротив. Она сделала глубокий вдох и снова вышла на сцену. Вернувшись, она прошипела Тите на ухо:

– Я согласилась на четыре выступления. И я их отпела. Basta!

– Но, Мария, билеты уже проданы.

– Это не моя проблема, – отрезала она, снова выходя на сцену.

В тот вечер Марию вызвали на поклон девятнадцать раз. Публика требовала еще, но она дала понять распорядителю сцены, что с нее хватит.

Когда она окончательно скрылась за кулисами, Тита куда-то исчез. Мария было направилась в гримерную, но потом решила, что немедленно поговорит с Гирингелли и расскажет ему об ошибке. Она жестом подозвала распорядителя сцены, стройного рыжеволосого юношу.

– Где Гирингелли?

Молодой человек покраснел до кончиков ушей.

– Я не знаю, мадам Каллас. Хотите, я поищу его?

Мария покачала головой:

– У меня нет на это времени. Отведите меня в его кабинет.

Юноша сглотнул.

– Его кабинет очень далеко. Позвольте мне привести его в вашу гримерную.

Мария снова покачала головой и подождала, пока распорядитель, который, казалось, вот-вот заплачет, не соберется с духом и не пригласит ее следовать за ним.