* * *

Капитан Тарасов лежал за мешками с песком на чердаке больничной котельной. Воздух здесь был спёртым, пах старой золой и железом. В руках он держал трофейную немецкую снайперскую винтовку, «Маузер 98k» с оптикой.

Его группа только что подорвала первый «Хорьх». Заряд под днище они подвели ещё ночью, а провод протянули к чердаку. Они ждали, пока машину запустят и вокруг соберётся побольше солдат, чтобы ударить наверняка. И дождались: замкнули сами, в нужный миг. После взрыва снайпер его группы Валентин снял офицера. И всё… началась бойня.

Тарасов прильнул к окуляру. Квадрат площади, застроенный немецкими солдатами, превратился в самый настоящий ад, потому что его ребята били отовсюду. Но второй «Хорьх» уцелел: второй заряд не сработал — то ли провод перебило, то ли замыкатель отказал…

Самым хреновым было то, что немцы, несмотря на потерю своего офицера, всё-таки опомнились и начали организовывать оборону.

Нужно было подавить их пулемёт, пока они не скосили всех бойцов Тарасова! Но как только капитан подумал об этом, кто-то убил пулемётчика.

«Молодцы», — пронеслось в его голове.

Капитан навёл прицел на немецкого фельдфебеля, который, потеряв стрелка на огневой точке, бежал к пулемёту. Палец лёг на спуск… ему нужно было опередить немца.

В этот момент в поле зрения оптики попался «Кюбельваген». Капитан перевёл ствол на пассажирское сиденье и увидел немецкого лейтенанта.

«Сейчас, сука, — подумал Тарасов, — сейчас ты получишь».

Но в этот момент лейтенант вскинул пистолет. Тарасов ждал, что немец будет стрелять по его людям, по окнам, по чердакам. Он уже мысленно примерялся, куда его пуля войдёт в лейтенантский висок.

Но лейтенант выстрелил не в окно. Он выстрелил в спину бежавшего фельдфебеля. Тот кувыркнулся вперёд, так и не добежав до пулемёта.

Тарасов замер. Ствол винтовки чуть опустился.

Лейтенант в машине выстрелил ещё раз, в другого немца, пытавшегося спрятаться за колесом. А с заднего сиденья «Кюбельвагена» начали стрелять другие немцы, из винтовок и автоматов! Но не по бойцам Тарасова, а по немецким спинам.

Капитан в недоумении уставился в окуляр… дело было нечистое. Где это видано, чтобы немцы стреляли в немцев. Он ещё раз посмотрел на человека с пистолетом в руке.

«Форма — немецкая, лейтенантские погоны, машина вермахта…»

В его голове не укладывалось, почему они стреляют в спины солдатам, которые обороняются от группы Тарасова.

Он перевёл оптику, осматривая салон машины. Мужчина на заднем сиденье бил из маузера — часто и зло, словно мстил за всю свою жизнь. Старик с карабином бил экономно, целясь в головы. Они методично расстреливали врага, прикрывая огнём людей Тарасова.

— Капитан! — донёсся снизу голос Лёхи. — Там «Кюбель»! Давай шлёпнем их, пока не уехали!

Тарасов откинулся от прицела. Отодвинул винтовку.

— Не трогать «Кюбель»! — заорал он вниз так, что эхо прокатилось по чердаку. — Не стрелять по машине! Этих немцев брать живыми!

* * *

Бой, как говорится, закончился так же быстро, как и начался. Последнего немца я убил ножом. Этот солдат кинулся в нашу сторону, думая, что мы спасём. Он не видел, что мы убивали его друзей, людей… ну и всё в том же духе. Сидоров в этот момент доложил, что перезаряжает оружие, а Архип в это время добивал кого-то возле больницы. Оберегал мирных жителей.

— Этот мой, — просипел я, убрав пистолет и достав нож.

— Господин лейтенант… — только и успел прокричать немец, подбегая ко мне, когда я всадил нож ему под челюсть.