Я окружающих задумчивым взглядом окидываю и задаю самый логичный из возможных вопросов, хотя меня и не спрашивают. Другим уже крыть нечем — возможно, это мой звездный час.

— А вы сами выбирали, в каком порядке умирать? — В ответ гробовая тишина. Удивлен ли я? Абсолютно нет. — Окей. Может, была какая-то причина, по которой ты просто должна была стать последней, и никто в этом не виноват?

Из всей компании глаза на меня поднимает только Денис. Судя по тому, как они появлялись в доме, он тоже не из числа первых, а значит, знает чуть больше. Я среди них могу быть Шерлоком или Эркюлем Пуаро.

Мыслю — следовательно, существую… Или просто думаю. Не суть важно.

— Была, да? Денис, ничего рассказать не хочешь? — предлагаю я. Женя к нему поворачивается, но лица ее мне не видно. — Если это секрет какой-то, то, может, в нем и ответ?

— А ты тут самый умный, что ли? — Ее голос звучит твердо, как сталь. Дайте ей разрешение — и она мне врежет. Хотя я не уверен, что ей нужно на это разрешение.

— Как минимум не слабое звено точно.

Эту шутку никто не оценит, но я сам собой горд.

— Миш, а у тебя родственники еще есть, помимо Левы? Братья, сестры? — допытываюсь я.

— Он мне тоже не родной, но… нет. Я единственный ребенок в семье.

Я на Женю смотрю — та на меня.

— А на хрен ты спрашиваешь?

— Просто интересно, откуда у твоих родителей внучка, — роняю без лишних предисловий. Для меня это не новость. Они мне сами так Валю представили, когда я приезжал в первый раз дом смотреть. Она даже шагу за ворота не ступила, и в итоге с Риммой Николаевной я бродил под ручку в соло. Женщина очаровательная, но прилипчивая, прямо как сын. Увы, седая. Не удивлюсь, если рыжей шевелюрой Миша в мать.

Рыжий на этой фразе резко оседает. Мир для него будто подгружается заново. Бросаю на Дениса быстрый взгляд, Женя в поисках поддержки тоже поворачивается к нему. Не знаю, бросил он ей спасательный круг или нет, но этот корабль, как и мой, идет ко дну.

— Стоп. Я не понял, — совершенно искренне тупит Рыжий.

Я его не осуждаю. Тоже не мог сложить два плюс два, пока он не пересказал мне всю их с Женей историю отношений. Мало ли у него родни?

— У меня есть дочь?! — Его возглас такой оглушительный, что у меня в левом ухе звенеть начинает.

Соображает мужик. Не все потеряно.

— Это еще под вопросом, — осаживает его Женя.

— Блин, да там даже тест ДНК не нужен. Она твоя копия! — Я на Мишу указываю, и Женю это задевает. — Ростом с тебя примерно. Моя ровесница, рыжеволосая, голубоглазая, и твоя мать называет ее внучкой. Если они только не взяли ее из детского дома…

— Да замолчи ты уже!

И я слушаюсь — так же, как и все остальные. Мы молчим, пока Женя собирается с духом, чтобы рассказать свою историю или послать нас на хрен.

— Почему ты не говорила? — Миша первым нарушает тишину. Ему за это, впрочем, даже по лицу не прилетает. Женя лишь выдыхает тяжело и, усаживаясь на кресло, отвечает честно:

— Ну, ты умер, — она делает паузу и разводит руками, — не услышал бы с того света.

— А раньше ты не знала? Не могла позвонить?

— И что бы ты сделал? Передумал бы веревку мылом натирать? Я вообще не хотела тебе сообщать, ясно? Не хотела, чтобы она знала, что ты ее отец.

Жестоко, но в их ситуации, возможно, вполне оправданно. Не мне судить.

— Кто-то из вас был в курсе? — Рыжий обращается ко всем, кроме меня.

Кирилл отрицательно мотает головой. Кир, в отличие от остальных, когда вернулся, даже не помнил, что умер.