Кирилл отрицательно мотает головой. Кир, в отличие от остальных, когда вернулся, даже не помнил, что умер. Лева молчит. Дэн губы поджимает.

— Я знал, — признается Денис, — но это ничего не меняет.

— Лева? — напирает Миша.

— Я был немного занят тем, что очень мучительно подыхал… Меня этим фактом не обрадовали.

— А кто из вас склеил ласты вторым? — Я вмешиваюсь неожиданно даже для самого себя.

— Кирилл, — без лишних слов отвечает Лева. — Дальше был я, а потом…

— Потом Дэн, Саша и я, — ставит точку Женя.

Раньше я был уверен, что Дача воскрешает их по очереди, но теперь порядок их появления кажется случайным. Если не учитывать, что Лева первым внес раздор, Кирилл пришел, чтобы это все загасить, а Женя с Дэном — чтобы открыть мне дверь и вытащить из прошлого в настоящее.

Может ли это иметь смысл? И если да, то при каких обстоятельствах вернут последнего?

Что будет, когда не останется, кого воскрешать?

— Я папа… — бубнит Рыжий себе под нос.

— Скорее донор спермы, — огрызается Женя.

— Какая же ты противная.

— Я просто тебе не по зубам.

Воздух между ними почти искрит, и за этим даже неловко наблюдать. Мне становится не по себе, но я никуда не ухожу. Просто взгляд опускаю в пол и скрещиваю руки на груди.

Неожиданно вспоминаю про доставку, лезу в карман за телефоном. В приложении статус: «Ваш заказ собран и ожидает курьера», но никто его привозить не хочет. Я их не осуждаю. Тоже не потащился бы в такую даль.

— Ее зовут Валя… У нее твои фамилия и отчество. Мы с Сашей решили, что так будет проще для твоих родителей. Я оставила ее им перед тем, как… вернуться сюда.

Ее слова отвлекают меня от телефона и понижают градус неловкости до нуля, потому что звучат правдиво. У Жени на глазах выступают слезы, но никто не спешит ее жалеть.

— Я не была уверена, что Валя жива. — Она поворачивается ко мне. — Спасибо, что сказал.

Мне даже ответить нечего. Не успеваю кивнуть, мол, не за что, как она добавляет:

— Но язык у тебя как помело.

Вот тут я уже киваю. Согласен.

— Нестерова Валентина Михайловна… — произносит Рыжий. — Прям учительница начальных классов.

— Бабушка при рождении, — поддерживаю шутку я, и Женя кидает в меня подушку от кресла.

— Это не смешно!

— Ну, немного… но имя красивое.

Подбираю подушку и прикрываюсь ею, как щитом, чтобы больше ничего не прилетело. А если и прилетит, то хотя бы отбиться смогу.

Не хочется мне проверять, насколько у Жени тяжелая рука. Хватит с меня травм и побоев. Только спина перестала болеть, как голова начала; собаки дикие грызут ноги. Когда еще и свои лупить начнут, то точно все. Пиши пропало.

Пока остальные, немного расслабившись, болтают о своем, я смотрю на Леву. Он, сливаясь со стеной, так упорно в пол таращится, будто там скрыты все ответы на вопросы мироздания. В его голове явно что-то происходит, только Миша на это не обращает внимания. А если бы обратил, то смог бы услышать, о чем думает Лева, за всем тем хором, что обычно орет внутри его черепной коробки? Собственный брат для него — загадка, тогда как нас можно читать как открытую книгу.

Неожиданно Лева отрывает взгляд от пола и смотрит на меня. Теперь мне снова неловко.

— Валя тут была? — Когда он задает вопрос, все остальные замолкают.

— Я не знаю, — отвечаю честно.

При мне она в дом не заходила. Кажется, даже Римма Николаевна была здесь впервые с того дня, как ее сыновья погибли. Я, к сожалению, могу судить лишь по состоянию Дачи, и не больше. Если вековая паутина и беспорядок могут означать, что тут никого не было, пусть так оно и будет.