— Разве это ничего не расставило по полкам? Ни на один вопрос не ответило?

— Намекаешь, что все здесь не просто так происходит? Это было бы логично, — предполагаю я. Миша поджимает губы, будто это самое очевидное, что может быть. — Тогда получается, что ты меня опекаешь, чтобы искупить ошибки прошлого?

Он вздыхает тяжело, не решаясь ответить.

— Знаешь, что самое паршивое в моем характере?

— Что?

— Я не считаю это ошибкой или грехом.

Я удивляюсь, но эти слова запросто могут быть и самообманом.

— Пусть так. Я правда хочу, чтобы ты выжил.

— А если я такой же, как Паша?

Мой вопрос заставляет Рыжего искренне рассмеяться.

— Я знаю, о чем ты думаешь каждую секунду. Знаю, что ты чувствовал и делал, когда болела мама, знаю, как тяжело ты перенес ее похороны. Знаю, почему ты сюда переехал и что люди тебя пугают сильнее, чем Дача. Да что там… я даже знаю, какие видео ты по ночам смотришь.

— Не продолжай!

— Поверь, я провел так много времени в твоей голове до того, как мы встретились, что знаю, как звали твою первую любовь в детском саду.

Мне становится интересно, и я молча жду, пока Рыжий произнесет имя.

— Нет, не знаю. Ты не помнишь, как ходил в детский сад. Это странно.

— Это не странно. Просто происходило много дерьма, которое моя память заблокировала.

— Если ты боишься, что у меня сорвет башню и ты можешь оказаться на месте Паши, то я приму это. Только дай знать.

— Хорошо.

Рыжий протягивает мне руку, а я ему в ответ — мизинец. На его лице появляется улыбка.

— Раз одной клятвы было мало, время второй.

— Ладно. — Он садится, полностью поворачиваясь ко мне. — Что я должен пообещать?

— Я обещаю, что не буду в тебе сомневаться.

— Хорошо, я тоже не буду в тебе сомневаться.

Миша почти хватается за мой мизинец, но я отдергиваю руку.

— Нет. Ты не понял. Ты сам не будешь в себе сомневаться.

— Это ты от психолога подцепил?

Его вопрос закономерен, но четкого ответа у меня нет.

— Если ты начнешь сомневаться, когда от твоих решений будет зависеть моя судьба, то я сдохну.

— Ощущаю моральное давление.

— Добро пожаловать в мою жизнь. Я застрял в съемном доме, полном мертвых чуваков.

— Ты даже не пытался выбраться.

— А у меня получится?

— Нет.

— Так и на хрен силы тратить?

На этом мы и договариваемся. Теперь ни у кого из нас двоих нет возможности сомневаться в Рыжем. Это звучит странно, но поднимает ему настроение, а значит, увеличивает общие шансы на прояснение ситуации.

Себе я даю обещание, что больше никто в этом доме не сможет поставить под сомнение слова и действия друг друга. Иначе это будет прямым путем к провалу.

 13

Они вроде люди взрослые, но ссорятся иногда как дети малые. Проблему высасывают из пальца, предъявляют друг другу за ошибки прошлого, как будто они в загробной жизни вес имеют, и если точки над Ё не расставить, то карточный домик рассыплется к чертям собачьим. И все у них тихо было, хорошо и спокойно, пока мы с Рыжим не вернулись в общую компанию. Все, чего я хотел, — познакомиться с теми, чьи имена только что узнал, а этот бес как катализатор всех проблем мироздания. Ему просто дышать достаточно, чтобы крайним стать.

Весь этот процесс как игра в твистер. Кто-то стрелку крутит, и вместо того, чтобы руку поставить на синий круг, выдвигает все новые и новые претензии.

— Вы меня одну оставили, а теперь говорите, что повлиять ни на что не могли? — У Жени голос садится, она хрипеть начинает, а я так и не сумел ни слова вставить.