— Ну, как тебе? — нетерпеливо интересуется Рыжий, и я не знаю, что ответить. У меня слов нет.

Я молча расстегиваю молнию и надеваю анорак. Хочется с ним срастись.

— Мне нравится, — улыбаюсь, как идиот, и кручусь перед ними, как перед зеркалом.

— Добро пожаловать в семью, Малой.

После этой фразы должны были запеть ангелы, заиграть райская музыка и снова встать солнце, но, кроме внутреннего детского восторга и смиренного одобрения окружающих, никаких чудес не происходит. Как говорится, спасибо и на этом. Как бонус я получаю объятия от Жени и Кирилла, а Лева просит глупостей не делать и быть аккуратнее. Хотелось спросить: куда еще аккуратнее? Но очевидно, что нет предела совершенству.

Рыжий же наблюдает со стороны — как гордая мама-утка за своими утятами, которые научились плавать. Обманчиво-счастливый момент для всех рушится, когда замечаю постную мину Дениса. Он смотрит на меня так, будто я очередные грабли, на которые наступает не только Рыжий, но и они все. Наступают по очереди, потому что в семье все поровну.

В своей догадке убеждаюсь, когда официальная часть заканчивается. Все понемногу ретируются с чердака, потому что торчать тут дальше не имеет никакого смысла, и я должен уходить следующим. Это было бы логично, но порой очевидные вещи приходится выискивать в недрах мысли и додумывать, притягивая за уши.

— Считаешь это очередной ошибкой? — Анорак свой поправляю, в котором тону, хотя предполагалось, что он должен стать спасательным кругом.

— Да, — коротко отвечает Денис.

— Дэн, мы это обсуждали… — Попытка Рыжего защититься проваливается.

— Да. Ты, как всегда, никого, кроме себя и согласных с тобой, не слушаешь. Ведь в этом доме есть только твое мнение и неправильное. Посмотри на него! — Дэн в мою сторону указывает, снимая свой внутренний блок в виде скрещенных на груди руках. — Кто он? Что он? С ним Дача дружбу водит, а ты это игнорируешь.

В его претензии есть смысл. Я вроде как небезопасен стал с того момента, как Дача закрыла доступ к моей голове и моим эмоциям.

— В Леве тебя это не пугало? — спрашиваю.

— Лева мой друг, мой названый брат, которого я знаю от макушки до пяток. А с тобой я знаком несколько недель, и если бы не они со своим зашкаливающим чувством справедливости, — его экспрессивная мимика полностью сходит на нет, — я бы и пальцем ради тебя не пошевелил.

Не самая приятная информация, но, очевидно, нужная. Лучше знать, что ты не нравишься человеку, чем потом теряться в догадках о причинах его странного поведения.

— Не понимаю, что мы делим… — Миша не хотел вступать в этот диалог. — Он живой. — Указывает на меня. — Мы, — указывает на себя одной рукой и второй на Дэна, — мертвые. Извини, что мудрость «один раз живем» оказалась ложью. Но у нас для этой жизни вариантов немного. Дэн, мы в любом случае не воскреснем. Понимаешь? Неужели умирать во второй раз так же страшно?

— Иди ты.

По лицу Дениса видно, что сказать он хотел гораздо больше, чем произнес. Добавляет красок и то, как, уходя, он задевает меня плечом. Не случайно, а вполне целенаправленно.

Больно, кстати.

— Он немного нервный в последнее время.

— Остальные точно были согласны?

— Если бы я здесь был один со всем тем небольшим, но совместно нажитым багажом, ты задал бы этот вопрос?

Ответ очевиден.