Эстер приказала мне отдохнуть хотя бы час, пока найденный ею аспирин не подействует. (Думаю, она еще и наблюдала за мной, не превращусь ли я на самом деле в рыбу.) Пока остальные члены экипажа метались по лодке, убирались, чинили, таскали ящики с инструментами и ведра слизи, я пыталась расслабиться во влажно пахнущем кресле с раскрытым на коленях оригинальным французским изданием «Двадцати тысяч лье под водой».

Было очень странно читать фантастический роман о «Наутилусе», находясь на его борту. Интересно, Немо читал его перед смертью? Его раздражали неточности в тексте? Так или нет, книга не была подписана «Немо, с любовью. От Жюля» – я проверила.

Эстер сидела напротив на диванчике в обнимку с Топом и заполняла карточки, используя одну из библиотечных книг как подставку. Исписав одну, она бросала ее на Топа и принималась за следующую. Судя по ровному посапыванию Топа, этот ворох обрушивающейся на него информации его не смущал.

В камине весело трещал огонь. Я не знала, кто его развел, и понятия не имела, как он вообще работал и куда уходил дым, но он хотя бы немного разгонял влажный холодный воздух. Если бы не иллюминатор, смотрящий в синюю пустоту, и периодически проплывающая мимо белоперая серая акула, я бы в жизни не подумала, что мы под водой.

Я была рада компании Эстер. Ей наверняка было чем заняться, но, думаю, она понимала, что без надзора я сразу же вскочу и займусь делами.

– Ты должна отдыхать, – укоризненно повторила она.

Трудно отдыхать, когда тебе это приказывают.

Всего несколько дней назад мы с Эстер сидели в другой библиотеке, на борту «Варуны», и это я заботилась о ней. Теперь же мы поменялись местами.

Я перелистнула несколько страниц и задержалась на иллюстрации подводных похорон с дюжиной людей в старомодного вида скафандрах вокруг могилы. Я помнила этот момент – умер один из членов команды Капитана Немо, – но без подробностей. Лишь бы эта иллюстрация не стала дурным предзнаменованием.

– Почему Дев так поступил? – прошептала я. – Как он мог?!

Я даже не пыталась облечь в слова всю степень его предательства. Он лгал мне, повесил на меня «жучок», сотрудничал с нашими врагами. Уничтожил академию, убил наших учителей и других учеников… и все ради подводной лодки.

Эстер опустила ручку и уставилась куда-то поверх моей головы:

– Почему, ты думаешь, он так поступил?

Ух. Я забыла, что косаток учат психологии. Но ее вопрос стоил обдумывания.

Я провела пальцами по иллюстрации похорон:

– Он винит Гардинг-Пенкроф в смерти наших родителей.

– Он говорил тебе об этом? – спросила она. – В смысле, до той передачи с «Аронакса»?

Я помотала головой:

– При мне он всегда старался не падать духом. Вел себя как идеальный старший брат. А я и не задумывалась, что может скрываться за этой улыбкой…

Мне было не по себе от мысли, как плохо я знаю Дева. И еще больше не по себе от осознания того факта, что ради меня он притворялся, будто все хорошо, а внутри кипел от горечи.

А я и не подозревала. Или не хотела этого замечать. Зато в Лэнд Инститьют заметили и воспользовались этим, чтобы обратить его против ГП и меня.

– Капитан Немо тоже был очень зол, – монотонно проговорила Эстер, будто вспоминала давний сон. – Когда Нед Лэнд и профессор Аронакс познакомились с ним, он их напугал. Британцы убили его жену и старшего ребенка. Он ненавидел всю власть в Европе, хотел не оставить от нее камня на камне. Поэтому он топил их корабли, спонсировал восстания. Сейчас мировые правительства назвали бы его…

– …террористом. – Я вспомнила, как Калеб Саут обвинял Гардинг-Пенкроф: «Вы защищали наследие преступника».