– Нет, я… – зачастила она и попыталась всучить мне ящик. – Это не мои сокровища. Я бы никогда… Я сделаю это, только если ты…

– Эстер. – Я мягко отпихнула ящик. – Я тебе доверяю. Детали обговорим позже, но я не представляю мир без Гардинг-Пенкроф. Как потомок принца Даккара и капитан «Наутилуса», я прошу тебя от всего сердца принять этот дар. Я не сомневаюсь, что с тобой ГП вознесется до невиданных высот. Мы вместе этого добьемся.

У нее задрожали губы, и она быстро заморгала, сдерживая слезы. На секунду я испугалась, что неправильно ее поняла и взвалила на нее нежеланный груз.

Но затем она сказала:

– Я тебя люблю. Я поставлю его под свою койку.

И они с Топом убежали, оставив меня одну в сокровищнице.

Интересно, Немо не боялся, что кто-то из его экипажа сбежит, прихватив с собой пару сотен миллионов в золоте и драгоценных камнях? Вряд ли: с чего ему из-за такого беспокоиться? Море снабжало его всем необходимым.

Но при всех его богатствах и передовых технологиях закат своей жизни он встретил черствым разбитым стариком. До такой степени одиноким, что ему пришлось доверить свое наследие незнакомцам, попавшим на остров из-за крушения воздушного шара.

Он не верил в человечество. Он не верил в самого себя. Он попытался изменить мир – и потерпел поражение, кончив персонажем фантастических романов.

Я подумала о Деве на борту «Аронакса». Он сказал, что ему пришлось уничтожить ГП потому, что только так мы могли получить то, что по праву принадлежит нам: эту лодку, наследие Немо.

Как бы мне хотелось, чтобы он сейчас был здесь! Я бы ему врезала – а затем обняла бы и заставила взглянуть на все эти богатства и понять, как мало они значили для Немо. Абсолютная сила может кому угодно вскружить голову. Немо это знал. Под конец ему только и оставалось, что похоронить себя вместе со своей подводной лодкой и сокровищами, надеясь, что человечество дойдет в своем развитии до той точки, когда мы сможем выдержать испытание его силой.

Но прошли полтора столетия, а мы сражаемся за «Наутилус», как за какую-то дорогую игрушку в песочнице.

Позади меня кто-то ухнул, вернув меня в реальность.

Я обернулась и увидела Юпитера. Оглядев полную сокровищ комнату у меня за спиной, он спросил на языке жестов: «Куда твой экипаж дел мои формы для кексов?»

У меня на лице будто сама собой расплылась улыбка. Ну хотя бы орангутанги умеют правильно расставлять приоритеты.

– Пошли поищем, – сказала я ему.

И мы отправились на поиски настоящих сокровищ. Пользы от миллиардов посреди желоба Палау не было никакой – в отличие от голубичных кексов Юпитера.

Глава 47

Под водой смена дня и ночи не имеет особого значения, но все часы после ужина и до отбоя я проверяла, как дела у моего экипажа, и помогала как могла.

«Наутилус» пребывал в ворчливом настроении. Должно быть, лодке не понравилось, что ее сначала обозвали «консервной банкой» новые члены экипажа, а затем ей пришлось промчаться через весь Тихий океан, убегая от схватки. Я успокаивала ее комплиментами и обещаниями, что мы вернем ее в боевое состояние, только пусть она не бьет нас током и не плюется в лицо грязью.

По всей видимости, какая-то часть моих увещеваний до нее дошла, потому что к концу дня головоногие починили основные двигатели. Наладка суперкавитации требовала больше времени, но я совсем не расстроилась, что новые эксперименты с ней пришлось отложить. Прежде нам стоило решить проблему с ремнями безопасности.

За ужином общее настроение было приподнятым. В нашей ситуации уже каждый прожитый день можно было считать маленькой победой, но прогресс в ремонте лодки тоже грел душу.