Я оставила ее дверь открытой, чтобы любой мог зайти и посмотреть, и ясно дала понять, что, если кто-то по завершении всех работ пожелает уйти, они вольны это сделать, одномоментно став миллиардерами.

Пока сокровища лежали нетронутыми. Все были твердо настроены отладить «Наутилус», вернуться на базу Линкольн, спасти наших друзей и победить «Аронакс». А уж потом (если у нас будет это «потом») мы подумаем над тем, как пустить в ход внезапно обретенные каменья и злато и отстроить на них ГП. Что не мешало членам экипажа отныне звать друг друга миллиардерами. Так, Нелинью отныне величали «миллиардер-инженер да Сильва», меня – «миллиардер-капитан Даккар», а Юпитера – «миллионер-гурман Орангутанг».

Думаю, Немо недооценивал человеческую натуру. В мире много хороших людей. Ни случившееся с Девом и Лэнд Инститьют, ни ошибки Гардинг-Пенкроф не поколебали моего доверия к нашему экипажу.

Той ночью, лежа на кровати в каюте моего предка и глядя на украшенный барельефами в виде раковин потолок, я размышляла о том, как «Наутилус» отнесся к своему новому экипажу, и надеялась, что затеянная нами чистка древних мозгов лодки не приведет к тому, что она начнет вспоминать о негативной стороне работы с людьми.

На следующий день был мой день рождения. Эстер и Нелинья принесли мне на завтрак кекс и тихо спели поздравительную песню, прекрасно понимая, что я не желаю акцентировать на этом внимание. У нас слишком много дел и слишком мало поводов для радости… К тому же я не хотела потратить весь день на анализ того, как сильно изменилась моя жизнь за последний год. Да даже за последнюю неделю. А что касается задувания свечей и загадывания желаний – сомневаюсь, что я бы смогла сформулировать их без слез. Так что лучше просто двигаться вперед.

Мы дали себе неделю на ремонт лодки, что очень мало, но мы понимали: каждый лишний день здесь означает дополнительный день в плену у Лэнд Инститьют наших друзей.

Если бы только я могла убедить себя, что «Аронакс» оставил базу Линкольн в покое! Мне было бы гораздо легче, если бы я знала, что они погнались за «Наутилусом». Но куда вероятнее было предположение Ли-Энн, что Дев возьмет заложников и будет ждать нашего возвращения. Лишь бы у этой старой подводной лодки нашлись и другие сюрпризы, кроме торпед. Нам предстоит придумать, как, запустив снова суперкавитацию, не угодить прямиком в ловушку, потому что тогда от всех наших технологий и сокровищ на борту не будет никакого проку.

Когда назавтра мы закончили чистку внутренностей «Наутилуса» от слизи, Нелинья сказала, что, насколько она может судить, суперкавитация снова работает. Акулы починили носовые и кормовые лейденские пушки и даже собрали две рабочие торпеды из деталей других.

– Если бы мы выстрелили ими в «Аронакс», они бы взорвались прямо в бухте, – сказал мне Джем. – Хорошо, что мы этого не сделали.

На следующий день Халима и Джек наладили ялик и отправились на нем в пробный заплыв – и даже не разбились и не утонули. Робби додумался, как через локус в камбузе запустить обожаемого Юпитером «Лучшего пекаря Великобритании» с блю-реев, чтобы наш шеф-повар мог любоваться фиолетовой 3D-проекцией Мэри Берри (и да, это не только звучит страшно). Я обнаружила, что клавиштару Капитана Немо можно синхронизировать с органом на мостике и играть на ней в любой точке лодки.

– И даже за ее пределами, если эта клавиштара правда водонепроницаемая, – предположила Эстер. – Сможешь транслировать музыку на глубине.

Нелинья нахмурилась:

– Зачем ей это делать?

– Не знаю, – пожала плечами Эстер.