«Наутилус» по неведомой нам причине упрямо отказывался всплывать. Интуиция подсказывала, что ему зачем-то нужно, чтобы мы находились именно в этой точке, хотя, судя по показаниям локуса, вокруг не было ничего примечательного, кроме зияющей пропасти желоба Палау.

– Вы справитесь, – сказала Нелинья. И только потому, что я хорошо ее знала, я смогла различить в ее голосе тревожную нотку. – Мы проверили скафандры: они лучшее, что есть у современного флота.

Что не отменяло того, что мы станем первыми людьми, надевшими их за последние полтора столетия и вышедшими в них на глубину, где безопасно работать могут лишь лучшие профессиональные дайверы с баллонами кислородно-азотной смеси.

Сетчатый материал скафандра не облегал кожу как гидрокостюм, но и не сковывал движения, как современные скафандры для глубоководного погружения. Он был таким легким и гибким, что я искренне не понимала, как он мог защищать от низких температур. По словам Нелиньи, сетка тоже была из немония, но на ощупь скорее напоминала кашемировый свитер.

Баллоны оказались непривычно маленькими, размером со школьный ранец, а вместо ласт у нас были ботинки с реактивными двигателями с принципом работы как у осьминогов (и почему я не удивлена?).

Но больше всего меня смущал шлем – прозрачная сфера из того же псевдостекла, как иллюминаторы на мостике. Нет, в нем отлично дышалось и все было видно, но я не могла отделаться от ощущения, что засунула голову внутрь круглого аквариума, да и пахло внутри как… ну как от аквариума.

Джем встал. Было странно видеть его без кобур, будто его бедра внезапно сузились.

– Ты позволишь? – четко и ясно услышала я его голос внутри своего стереофонического аквариума.

Мы проверили оборудование друг друга, чтобы нигде ничего не порвалось, не смялось и все шланги были подсоединены, после чего забросили на плечо сумки с инструментами, которые нам выдала Нелинья. Больше оттягивать было нельзя.

– Ну ладно, Нелинья, – сказала я. – Затопляй отсек.

Времени на это едва хватило, чтобы Джем успел промычать себе под нос первый куплет «Someone Like You», причем он и не думал надо мной насмехаться. Какое-то время мы постояли в мутной зеленой воде, проверяя надежность наших скафандров. Лучше выявить неполадки здесь, чем когда мы откроем внешний люк и окажемся под давлением в десять атмосфер.

Ничего нигде не протекало, я дышала нормально. Внутри скафандра было тепло, сухо и комфортно – настолько, что я пожалела о многих часах тренировок в неудобном неопреновом гидрокостюме.

Джем показал мне «о’кей», универсальный знак дайверов, означающий – да-да, вы угадали, – что у него все хорошо.

Настал момент истины.

– «Наутилус», – сказала я, – я ненадолго покину лодку: нужно осмотреть корпус.

Я почти ожидала услышать отповедь в духе сверхзаботливого родителя: «И когда тебя ждать домой?»

Я отщелкнула замок, и внешний люк без проблем поднялся.

Не считая небольшого натяжения ткани скафандра и того, что у меня слегка заложило уши, я почти и не заметила перемену давления. Помня инструктаж Нелиньи, я поджала пальцы на ногах – и на реактивной тяге ботинок понеслась в глубину.

– Эй, подожди меня! – прогремело у меня в шлеме, и я издала нечто между смехом и воплем катающегося на американских горках.

У меня за плечами сотни погружений, но еще никогда я не ощущала себя настолько свободно. Я легко двигалась, изо рта не торчала дыхательная трубка. Я развернулась и помчалась в другую сторону, испугав косяк тунца.

– Обалдеть можно!

Джем со смехом пронесся слева от меня, сияя шлемом как фосфоресцирующая медуза, и, поджав ноги, прокрутил сальто в темноте.

– Хватит уже, – укорил нас голос Нелиньи.