– В книге не было ни слова о том, что Гардинг и Пенкроф основали академию, – заметила она.

– Разумеется, нет, – подтвердил Хьюитт. – Гардинг и Пенкроф и связались с Жюлем Верном, только чтобы изменить общественное мнение. Если уж верить в существование Капитана Немо, то нам было бы выгоднее, чтобы его не считали угрозой. К концу своей жизни Немо отказался от мести. И да, он умер на «Наутилусе», который, как мы полагали, был уничтожен вместе с островом.

– Вы сказали: «Нам было бы выгоднее». Кому «нам»? – спросил Джем.

Хьюитт указал на карту:

– Незадолго до своей смерти Немо отвел Сайреса Гардинга в сторону для последнего разговора. Об этом упоминается в книге Верна. Но о чем там не написано, так это о том, что Немо дал Гардингу сундук, полный жемчуга, и доверил ему важную миссию: не допустить, чтобы его технологии попали в руки сильных мира сего или были украдены Лэнд Инститьют. Мы обязались защищать его наследие и являть его изобретения миру постепенно, когда он будет к этому готов. И самое главное, – он посмотрел на меня, – мы должны оберегать его потомков, пока не придет время.

Мне не хотелось спрашивать, но я это сделала:

– Время для чего?

И снова доктор Хьюитт молча уставился на меня в ожидании, когда я сама сложу пазл.

– Эта карта укажет путь к одной из секретных баз Немо, – сказала я, чувствуя, как моя кожа тоже покрывается пупырышками. – И не просто к одной из многих, а к тому самому острову, где он погиб. Его не уничтожило взрывом, верно?

В ответ Хьюитт продемонстрировал один из самых своих редких учительских жестов: просто указал на меня, подтверждая тем самым мою догадку:

– Ана, два года назад твои родители отдали свою жизнь во имя поисков этого острова. Твоего брата готовили возглавить эту миссию после того, как он окончит академию. С момента своего обнаружения остров стал полевой лабораторией и местом подводных археологических раскопок, его полностью заселили сотрудниками ГП. Там хранятся наши самые передовые технологии. И… артефакты.

Джем потер лоб:

– Так вот чего хочет Лэнд Инститьют. Доступа к острову. А вы… раньше работали в ЛИ. – В его тоне звучала обида, как если бы Хьюитт нарушил какое-то данное ему слово.

Профессор не открывал глаз от навигационной карты:

– Все верно, мистер Твен. В молодости я окончил ГП – Факультет акул, как вы и Дев Даккар. Но при этом я всегда восхищался Лэнд Инститьют. Мне нравилось, что они предпочитают действие бездействию, атаку обороне. Это как целая школа из одних акул. Поэтому я принял их предложение и несколько лет работал над схемами подводной лодки, которая могла бы потягаться с «Наутилусом». У меня ушло много времени, чтобы распознать отвратительную, жестокую сущность ЛИ, понять, как они распорядятся такой мощью… – Он с сожалением посмотрел на меня. – Я не жду, что вы мне поверите. Но мое прошлое в ЛИ является одной из причин, почему я пожелал стать наставником Дева. Я хотел подтолкнуть его в верном направлении, объяснить, почему подход ГП – это единственный путь вперед. Дев был так похож на меня в этом возрасте…

Если бы не шок, я бы, наверное, засмеялась. Мне трудно представить двух людей, менее похожих друг на друга, чем Дев и доктор Хьюитт. Как и представить Хьюитта акулой, или молодым, или кем-то еще, кроме как нашим профессором. Но его слова заставили меня задуматься о том, чего Дев мог добиться, став старше. Удалось бы ему осуществить свою давнюю мечту и сначала стать капитаном корабля, а затем возглавить целый флот? Или он бы закончил таким же разочарованным и обиженным жизнью учителем, как доктор Хьюитт? Думать об этом было почти так же грустно, как и о том, что у Дева отныне вообще нет никакого будущего.