У меня пока язык не поворачивался назвать ее своей. Как-то это неправильно и страшно…

Я попросила Джема подождать снаружи, пока я переоденусь во что-нибудь нормальное.

Сократ успел вернуться в аквариум и при виде меня застрекотал, будто спрашивая: «Эй, человек, где мои кальмары?» Я сделала себе мысленную пометку вскоре найти ему перекус.

Топ встал на задние лапы и понюхал дельфина. Неожиданное соседство его не особо взволновало, хотя, думаю, в рамках официального знакомства он бы предпочел понюхать хвост Сократа. Хорошо, что он не мог этого сделать.

Когда я оделась, мы пригласили Джема внутрь и уселись вокруг стола.

Эстер принялась хрустеть пальцами.

– Вообще-то я не староста, как и Нелинья. У Тиа и Франклина гораздо больше прав находиться здесь.

– Все нормально, малыш, – сказала Нелинья. – Я обещала Тиа держать ее в курсе. И ты знаешь, что Франклин сейчас немного занят.

Эстер все еще сомневалась:

– Ладно… Ладно, допустим.

Джем с подозрением смотрел на папье-маше, будто этот «глаз» мог в любой момент на нас напасть:

– Ты хоть знаешь, как эта штука работает?

– Давай без наездов на мою подругу, – укорила его Нелинья. И сощурилась на меня. – Но ты знаешь?

– Есть лишь один способ выяснить. – Я схватила папье-маше, отмечая теплый, как телефон на зарядке, металл, прижала большой палец к углублению наверху – и ощутила электрическое покалывание, поднявшееся до самого локтя, но сдержалась и руку не отдернула.

Карта пошла рябью. Папье-маше приподнялось над столом и закружило над серой поверхностью карты. Мне вспомнилось, как мы однажды в нашей комнате в общежитии пытались вызвать духа с помощью доски для спиритических сеансов. Едва указатель сдвинулся, как Нелинья завизжала как резаная, я не могла сдержать смех, а Эстер завела продолжительную лекцию об идеомоторных эффектах и непроизвольных сокращениях мышц. До вопросов о нашем будущем мы так и не дошли.

В этот раз никто не кричал и не хихикал. Папье-маше сдвинулось в точку у калифорнийского побережья. Наше нынешнее местоположение? Я могла лишь гадать, как этот «глаз» его определил.

Снизу из папье-маше вырвался лучик света, он все тянулся и тянулся по карте, пересекая линии долготы и широты, обозначения глубин и кривые подводной топографии, пока не остановился посреди Тихого океана, где не было совершенно ничего, одна вода.

Поток электричества, бьющего мне в руку, нарастал, и я уже едва терпела боль.

– Эстер, – прошипела я сквозь зубы, – запомни координаты.

– УЖЕ, – кивнула она. Трудно было винить ее за энтузиазм.

Я отпустила папье-маше, и светящаяся линия погасла.

Нелинья присвистнула.

– Так, и что это мы сейчас наблюдали? Я могу лишь предполагать, как эта штука работает. Видимо, подтверждение ДНК высвобождает что-то вроде закодированного электрического сигнала на бумагу… ну или что там за материал. И демонстрирует зашифрованный маршрут. Не оставляя никаких следов. Ого.

– Электрические угри общаются с помощью слабых импульсов, – сказала Эстер. – Это может быть кожа угря или, скорее, созданный в лабораторных условиях материал на ее основе, потому что убивать ради этого угрей было бы жестоко. Немо бы так не поступил, верно? – Она вопросительно посмотрела на меня и сама же себе ответила: – Нет. Невозможно.

– Как бы то ни было… – Нелинья в восхищении покачала головой. – Господи.

– Не поминай его всуе, – сказал Джем.

– Ты не моя мама.

– Я только вежливо попросил…

– Замолчите оба, – потребовала я.

Удивительно, но они послушались.

– Эстер, как далеко те координаты от нашего нынешнего местоположения? – спросила я.