Стрекоза покачала антеннами, из ее рта выскользнула медная нить и нырнула под панель автопилота.

– Ладненько, – пробормотала Тиа Ромеро. – Никаких проблем.

Двигатели яхты заурчали, включаясь.

Стрекопилот развернула нас вправо и повела в глубь лагуны… где перед нами предстал тяжеловооруженный рай.

На нас нацелились бесчисленные пушки, торчащие из кустов по всему периметру атолла. По корпусу яхты бегали пятна лазерных прицелов. Кто бы ни управлял поражающей воображение маскировкой острова, я предположила, что они тоже скрываются в зарослях.

За последние три дня я так и не свыклась с мыслью, что это место существует на самом деле. Но даже оказавшись здесь, я не могла в это поверить.

Сократ, как обычно не зная страха, плыл впереди. Ему навстречу вынырнули два местных дельфина, и пару секунд спустя они уже нарезали круги вокруг друг друга и весело трещали. А я всегда считала своего друга одиночкой.

Вода здесь была такой чистой, что даже в вечерних сумерках можно было разглядеть коралловые рифы на дне, между которыми красочными пятнами мельтешили косяки тропических рыбок. У меня аж зубы свело от острого желания прыгнуть в лагуну.

Мы направлялись прямиком к центральному острову с вулканом. Берега у него как такового не было – сплошные темные скалы, и единственным свидетельством человеческой жизни служил деревянный причал с притулившейся у скал маленькой лачугой. С виду эту жалкую конструкцию, внутри которой двадцать человек совершенно точно не смогли бы поместиться, сорвало бы первым же порывом сильного ветра.

Но именно к ней нас подвела стрекоза, заглушив двигатели метров за шесть до причала.

– Тиа, приготовиться к швартовке, – сказала я. – Стрекопилот, разрешите сойти на берег?

Дрон свернул провод-язык, заискрил разрядом тока и улетел. Я посчитала это за «да».

Мы привязали «Варуну» к причалу, и я первая сошла с яхты в сопровождении Джема, Эстер и Топа.

Меня сразу же охватило знакомое дезориентирующее ощущение, которое я всегда переживала при сходе на берег. Ноги пытались компенсировать отсутствие привычной качки, и на душе стало неспокойно. Если подумать, я никогда не доверяла суше, и уж точно не собиралась этого делать после случившегося с ГП.

Джем держал руки над кобурами:

– Что теперь?

Дверь лачуги распахнулась, грохнув о стену, и я встала перед Джемом, чтобы он не подумал доставать пистолеты.

Наружу вышел высокий худой темнокожий мужчина в узких белых джинсах и футболке в вертикальную полоску, подчеркивающих его длинные руки и ноги и делающих его похожим на персонажа аниме – вроде пирата из «One Piece». Его короткие черные волосы серебрились сединой, а в прихватках-рукавицах он держал исходящую паром буханку хлеба, от которой пахло маслом и чесноком. Мой рот тут же наполнился слюной.

– Ана Даккар, верно? – приветливо улыбнулся он. – Ты очень похожа на своих родителей.

Я слышала это миллион раз, но после всех переживаний нескольких последних дней и случившегося с Девом у меня при этих словах перехватило горло и мне потребовалась пара секунд, чтобы совладать с голосом.

– Я… Да. Мы первокурсники Гардинг-Пенкроф. У нас плохие…

– Первокурсники? – хлебный пират засмеялся. – Подумать только! – Я никак не могла определить его акцент, пока он не представился: – Я Лука Барсанти.

Я перешла на итальянский:

– Piacere[5].

– Ah, parli la lingua del bell’paese![6]

– Certo, sono un Delfino[7].

– Ottimo! Prego, entrate tutti! Anche povero Hewett, portatelo.