Почему я не удивлена? Я годами дразнила Вирджила из-за безумного количества бесполезных приложений на его телефоне, и теперь мне впору просить у него прощения.

– Вирджил, ты гений, – сказала я. – Джем, сходи с ним к сейфу. Только удостоверьтесь, что телефон не подключен к Сети.

Я сомневалась, что он в принципе мог поймать здесь Сеть, да и Вирджил с Джемом были не из тех, кто захочет тайком посмотреть «ТикТок» посреди Тихого океана. Но на всякий случай.

Джем кивнул, и они ушли.

Джек тем временем убежал за Нелиньей. Когда они вернулись, то немедленно принялись ломать голову, как с помощью локуса не только принимать сообщения, но и отправлять.

Ли-Энн вычисляла новый шифр. Нельзя составить сообщение на том же ключе из китовой песни – это было бы слишком поздно. На настоящей базе ГП ожидали бы сообщение, составленное по тому же принципу, но в новом диапазоне, – как сменить тональность посреди песни.

Мы с Халимой подбирали подходящие фразы на бундели. Начать мы решили с «НЕ СТРЕЛЯЙТЕ». Это было важно.

Вирджил и Джем вернулись с телефоном, и Вирджил сразу же начал проигрывать китовые песни – и да, это раздражало. Джем взял на себя роль хронометриста и время от времени напоминал, сколько у нас осталось времени до того, как нас разнесут на кусочки. И это тоже жутко раздражало.

Через полтора часа у меня уже все плыло перед глазами. Спина вспотела, и футболка прилипла к коже как приклеенная. Мы доводили до ума нашу трансляцию, переводили звуковой ключ в частоты, заставляя синего кита петь на бундели.

Наше сообщение гласило: «ВАРУНА ИЗ ГП. Н. СТРЕЛЯЙТЕ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ. Н. БОРТУ АНА ДАККАР».

Точнее, я надеялась, что оно звучало именно так. К этому моменту мои мозги уже плавились, и в сообщении с тем же успехом могло говориться «ТОФУ – МОЕ ЛЮБИМОЕ МЛЕКОПИТАЮЩЕЕ», я бы все равно не заметила разницы.

Мне было стыдно включать в него свое имя, но остальные дельфины убедили меня, что это необходимо. Если я на самом деле представляю такую ценность, мое присутствие на борту может послужить гарантией, что по нам все же не бабахнут альттек-торпедой.

– Если только ответ не автоматизирован на получение некоего кодового слова, – заметил Вирджил, – и мы его не отправим…

– …тогда получится, что мы проделали долгий путь, только чтобы нас прикончили, – договорила Халима.

– Меня всегда восхищало позитивное мышление дельфинов, – сказала я.

Это была наша давняя шутка: в сумме мы свободно владели двумя дюжинами языков, но слово «оптимизм» было нам не знакомо.

Никто не улыбнулся: слишком высоки ставки.

Я повернулась к Нелинье:

– Все готово к передаче сообщения?

– Насколько я могу судить, – жизнерадостно отозвалась она. Она была в зеленой юбке и оранжевом худи и решила это подчеркнуть веселым мандариновым блеском для губ и такого же оттенка тенями. Я готова была поклясться, что в ее сумке есть дыра в подпространство – иначе как ей удается уместить в нее столько вещей? – Конечно, передатчик может не сработать. Или мы засветим свое местоположение «Аронаксу». Но кто не рискует… верно?

Джем закашлялся. Он, как обычно, был во всем черном, и рядом с Нелиньей они были похожи на листы, распечатанные для проверки после заправки чернил в принтер.

– Двадцать минут до окончания срока, – сообщил он.

– Начать передачу? – спросила Ли-Энн.

Я помедлила:

– Пока нет. Соберите команду. Они заслуживают знать, что происходит.

Главная палуба купалась в солнечных лучах. Я рассказала всем собравшимся о проверке, о подготовленном нами ответном сообщении и о двухстах семидесяти трех потенциальных проблемах.