Она мягко засмеялась:

– Дорогая, в смерти нет ничего постыдного. Она случается со всеми.

– Да, но можно мы не будем говорить о ней сейчас?

Она шутливо ущипнула меня за руку:

– Ана, о таких вещах нужно говорить, и говорить честно. И потом, я просто имела в виду, что это чудесное место для последнего пристанища.

– Но ты же не умираешь!

– Что? – Дев прервал свой танец с бенгальскими огнями и, почуяв намечающийся скандал, подошел к нам. – Кто умирает? – Он даже не заметил осыпающихся ему на руку золотых искр.

– Никто не умирает, – заверил нас папа. – По крайней мере, пока я не допью свое шардоне. – Его глаза, такие же темные, как сердцевина подсолнухов, шутливо блестели. – Но я согласен с вашей мамой. Когда придет время, развейте и мой прах здесь, ладно?

Я уже хотела возмутиться, но начался салют…

Я проснулась в каюте. Судя по углу солнечного света из окон, я проспала весь вечер и ночь.

Все мое тело ныло, в голове будто работал отбойный молоток. Эстер и Нелиньи не было – наверное, ушли, чтобы не тревожить мой сон.

«В смерти нет ничего постыдного. Она случается со всеми».

Ох, мама…

А я ведь даже не смогла исполнить ее волю. У нас не было праха, который мы могли бы развеять над озером. У меня осталась лишь ее жемчужина, но и это сродни чуду. Ее передала нам академия вместе с глубочайшими соболезнованиями – единственное, что они смогли обнаружить после «несчастного случая», унесшего их жизни.

Остаться в постели, предаваясь жалости, к себе было очень заманчиво, но я понимала, что сделаю этим себе только хуже. Я на собственном печальном опыте знаю: чтобы справиться с горем, как и с менструальной болью, необходимо чем-то себя занять. А сегодня нам предстоит добраться до секретной базы. Если она вообще существует…

Я заставила себе умыться и переодеться. О душе я не помышляла – воду приходилось экономить. На завтрак был протеиновый батончик с водорослями – еду мы тоже экономили.

Наконец я явилась на мостик.

Никто не ругал меня за опоздание, но мне все равно стало совестно. Атмосфера на борту была натянутой как струна. Ради нашей команды я должна была выкладываться на все сто. Ну или хотя бы делать хорошую мину при плохой игре.

Наша проверка началась ровно в десять утра.

В проекции локуса возникла стая фиолетовых пятен.

– Самолет! – закричал Джек Ву. – Погодите. Нет… Что это?!

Фиолетовые пятна то появлялись, то исчезали, меняя форму и насыщенность. Локус показывал их как объекты, висящие в воздухе прямо перед «Варуной», но когда я посмотрела в окно, то не увидела ничего, кроме океанской глади до самого горизонта.

Джек догадался раньше меня. Он спец по подобным вещам среди дельфинов.

– Это не физические объекты, – сказал он. – Видите, как пятна сплющиваются в форме волн?

Я кивнула:

– Умно.

– Так что? – нервно спросил Дрю Карденас. – Нас атакуют?

Судя по его лицу, ему не терпелось пальнуть по чему-нибудь из своей новенькой лейденской пушки. Даже для акулы Дрю не отличался благоразумием и осторожностью. Я решила, что пора найти ему занятие, не связанное с оружием.

– Нет, – успокоила я его. – По крайней мере, пока нет. Собери дельфинов и приведи их сюда, хорошо? Нам предстоит разгадать шифр.

Пару минут спустя на мостик вломился сонно щурящийся Вирджил, у которого была ночная смена. Следом пришли Ли-Энн и Халима. К этому времени мы с Джеком уже определили, с какого момента отрезок шифра начинал повторяться, и придумали, как транслировать считываемые локусом электрические сигналы через динамики, переведя пульсацию фиолетовых пятен в звуки.