Коридор заканчивался круглой металлической дверью, похожей на двери в старых банковских хранилищах.

– Что… что здесь было до этого? – спросила я. – Ну, во времена Немо?

Офелия с любопытством посмотрела на меня:

– К чему этот вопрос?

Я задумалась. На двери и петлях не было ни царапины или следа коррозии, и выполнена она была в одном стиле с другими уже виденными мною альттек-механизмами, вроде локуса или лейденской пушки, но от нее исходило ощущение мощи и массивности.

– Она выглядит старой, – наконец сформулировала я свою мысль. – Очень и очень старой.

Офелия иронично улыбнулась:

– Ты наблюдательна, Ана. Отсюда начинается собственно база Немо. Сайрес Гардинг заблокировал эту дверь вскоре после смерти Немо. Таковой она и оставалась все это время, пока мы не откопали ее два года назад и твой отец ее не открыл.

Эстер обхватила себя дрожащими руками:

– Но извержение уничтожило остров. Так написано в «Таинственном острове».

– Да ну… – Офелия посмотрела на нас поверх очков. – В разговоре с Жюлем Верном Гардингу и Пенкрофу пришлось несколько исказить факты, иначе бы всякие искатели приключений и сокровищ отправились на поиски острова. А так все считали, что его больше нет.

– То есть книга врет, – с возмущением подытожила Эстер, будто ее предали ею же педантично исписанные карточки. – Это объясняет… – Она оборвала себя на полуслове. Даже в сумрачном освещении коридора было видно, как с ее лица медленно сошла вся краска, напомнив мне коралл в стрессе.

– Что это за металл? – спросила Нелинья нашу хозяйку. – Это не сталь и не латунь. И он не ржавеет.

– Гениально, правда? – согласилась Офелия. – Мы называем его «немоний». Нам до сих пор не удалось воссоздать этот сплав, хотя мы и используем старые детали из него для нашего нового альттека. Насколько мы можем судить… – Она пустилась в подробный анализ предела прочности немония, его податливости и плотности, который поняла бы лишь горстка человек во всем мире, включая Нелинью.

Я же тем временем повернулась к Эстер и прошептала:

– Ты в порядке?

Она куснула себя за большой палец, и я едва удержалась, чтобы не отдернуть ее руку.

– Просто будь осторожна внутри, – сказала она. – Тебе лучше сначала с ней заговорить.

Я не совсем ее поняла. Когда ты говоришь на нескольких языках, ты порой ловишь себя на том, что начинаешь сомневаться в смысле, казалось бы, хорошо знакомых слов. С кем, по мнению Эстер, мне нужно сначала заговорить? С Офелией? Но «заговорить» означает начать разговор, а мы и так уже какое-то время разговариваем…

– Заговорить с… – начала я.

Но Офелия меня перебила:

– Ана, не окажешь нам честь? – Она указала на круглую дверь, в центре которой была изображена большая шестеренка с выдвинутым поршнями, напоминающая корабельный штурвал. В центре шестеренки, в том месте, где штурвал крепился бы к рулевой колонке, была припаяна полусфера из немония, точно такого же размера, как и считыватель ДНК, стоящий на морской карте доктора Хьюитта.

– Я? – спросила я, будто здесь была другая Ана.

– Ну, я тоже могу это сделать. – Офелия достала из кармана что-то вроде металлического пропуска. – После того как твой отец впервые ее открыл, нам удалось хакнуть замок. Но раз он и так настроен на твою ДНК… – Она выжидающе замолчала, то ли проверяя меня, то ли давая мне шанс набраться смелости.