Мой разум сразу же воспротивился такой дизайнерской недоработке. Иллюминаторы на подводной лодке? Тем более большие полусферы? Они же будут тормозить движение, а из-за такой формы носа лодку легче заметить на экране гидролокатора. Но что хуже всего – на глубине эти иллюминаторы просто вдавит внутрь, и все внутри утонут. И даже не пытайтесь идти на такой лодке против современных кораблей со взрывающимися снарядами – с тем же успехом можно отправиться воевать внутри большой стеклянной бутылки.

– Как она вообще существует?! – вырвалось у меня. – Как она вообще на плаву?!

Офелия пожала плечами:

– И тем не менее…

И тем не менее перед нами, причаленное в центре вулкана, было настоящее произведение морского искусства и передовых технологий возрастом полтора столетия. Мне вспомнилось, как в «Двадцати тысячах лье под водой» выжившие после атак «Наутилуса» описывали светящиеся под водой глаза – глаза морского чудовища.

Стоило признать: будь я морячкой на трехмачтовом деревянном торговом корабле, я, увидев это безумное судно, несущееся на таран, обмочила бы свои тогдашние панталоны.

– Но она в идеальном состоянии, – заметила Нелинья. – Вы с Лукой починили ее всего за два года?

Офелия фыркнула:

– Если бы. То есть да, мы ее почистили и много чего подлатали по мелочи, но сам корпус – это самоподдерживающаяся система. После смерти Немо лодка погрузилась на дно этого озера, закопалась в ил и перешла в режим спячки.

– Как африканские двоякодышащие, – заметила Эстер. Она встрепенулась, как только речь зашла о чем-то знакомом. – Они могут зарываться в землю и оставаться так в спячке годами.

Офелия одобрительно посмотрела на нее:

– Совершенно верно, Эстер. «Наутилус» перешел в режим самосохранения. Его системы по большей части не функционировали, а целостность корпуса поддерживалась за счет электрических и водных потоков, но полностью избежать повреждений не удалось, и кое-где он дал течь. Внутренние помещения не были затоплены, но… – Она поднесла к носу ладонь, словно припоминала запах.

Я покачнулась, хотя вряд ли из-за досок у меня под ногами. Мой взгляд скользнул по причалу: на противоположном от подводной лодки конце были рабочие столы и навесы, напомнившие мне, как ни странно, лавки на пирсе Санта-Моники. Я едва подавила рвущийся из груди нервный смешок от дикой мысли: «Интересно, а на «Наутилусе» продается мороженое или сладкая вата?»

– А Лука… уже на борту? – спросила я.

Офелия кивнула:

– Его рабочий день начинается в четыре утра. Он бы там спал, если бы я позволила. – Она окинула меня встревоженным взглядом. Должно быть, выглядела я донельзя обескураженной. – Нам необязательно заходить туда сегодня, Ана. Для первого раза достаточно уже вида издалека.

Нелинья повернулась ко мне, и я прочла на ее лице: «Да, конечно. Но пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста – можно мы зайдем внутрь?»

Я не горела желанием приближаться к подводной лодке, убившей моих родителей. Как Лука вообще может в ней находиться один, с четырех утра? Я бы скорее легла спать в доме с привидениями и убийцей с топором.

Но в то же время его присутствие там придало мне смелости. И слегка меня пристыдило. Если он может – почему не могу я?

– Как она убила моих родителей? – спросила я. У меня пересохло во рту. – Что именно произошло?

Офелия шумно выдохнула носом:

– Нам удалось поднять лодку на поверхность и причалить туда, где она находится сейчас, хотя тогда вместо причала здесь был лишь островок земли. Твой отец захотел сразу же открыть главный люк. Он был… неосторожен. Крышка начала открываться, и он надавил, протискиваясь внутрь, и едва шагнул внутрь, как… – Она осеклась, и я вдруг поняла, что своей просьбой заставила ее пережить заново один из самых ужасных моментов ее жизни.