– Я Ана Даккар, – представилась я, стараясь подавить неловкость от мысли, что обращаюсь в открытый люк. В прошлом мне приходилось говорить с дельфинами, собаками, орангутангами, даже с учениками Лэнд Инститьют – так чем старинная подводная лодка хуже? – Я знаю, что ты сорвалась, когда мой отец тебя разбудил. – Я решила быть честной, хотя и опасалась, что «Наутилус» распознает в моем тоне гнев. – Ты убила моих родителей. Вряд ли я смогу когда-нибудь тебя за это простить. Но я понимаю, что ты была сбита с толку, напугана и сердита.

Подводная лодка ничего не ответила. Естественно.

– Из-за смерти моего предка, – продолжила я, – ты знаешь его как Немо, ты очень долго была одна. И мне жаль, что так получилось. Но знаешь… Я последняя из Даккаров. Я одна и уникальна, совсем как ты. Для меня ты вроде последнего шанса, как и я для тебя. Ты не против, если я поднимусь на борт? Я обещаю, что постараюсь относиться к тебе со всем возможным уважением и прислушиваться к твоему мнению, если ты будешь отвечать мне взаимностью. И будет здорово, если ты не станешь меня убивать.

Ничто не указывало на то, что подводная лодка меня слышала или понимала. На этом корпусе есть уши? Какие-нибудь медные наросты, улавливающие голоса? Этот ИИ вообще оборудован функцией распознавания голоса?

Был лишь один способ это выяснить.

Я поднялась на трап.

Когда меня мгновенно не поразило током, я решила, что это хороший знак.

– Спасибо, – сказала я «Наутилусу». – Я вхожу.

И я шагнула за порог, ставший последним в жизни моих родителей.

Глава 32

Вот чего я не ожидала обнаружить на подводных лодках, так это элегантной обстановки и освежителя воздуха.

Сразу за главным люком начиналась винтовая лестница, спускающаяся в просторное фойе как на круизном лайнере. Не хватает только стюарда в белой форме, предлагающего освежиться тропическим коктейлем.

Черные стены с отделкой из золотого немония сверкали как лакированное эбеновое дерево. Еще одна винтовая лестница в другом конце зала вела на уровень ниже. В центре мраморного пола (по крайней мере, похожего на мрамор) был выложен мозаикой герб: большая золотая буква N курсивом посреди черного круга, обвитого щупальцами золотого осьминога с девизом MOBILIS IN MOBILE под ним.

Латынь. Нечто вроде «двигаясь в движущемся» или «движение в движущемся» – в общем, что-то малопонятное.

Но этот девиз заставил меня похолодеть. Он упоминался в «Двадцати тысячах лье под водой», в том самом романе, который я прочла летом перед восьмым классом, сразу после отъезда родителей в их последнюю командировку… перед тем, как мне сообщили, что я осиротела. Моя жизнь двигалась в движущемся, а я об этом даже не подозревала.

А теперь я стою внутри настоящего «Наутилуса». Сайрес Гардинг и Бонавентур Пенкроф проходили через эту комнату. Как и Нед Лэнд и Пьер Аронакс. И не как персонажи произведений Жюля Верна, а как реальные люди.

У меня голова шла кругом. Частично это можно объяснить освежителями воздуха, дешевыми картонками, продающимися на любой автомойке. Кто-то развесил их на лестничных перилах и прилепил к металлическим вставкам на стенах. Густая смесь запахов сосны и ванили забивала ноздри.

Но я все равно уловила в ней вонь плесени и гнили. Как бы Лука и Офелия ни старались, от «Наутилуса» несло чем-то средним между старым рыбацким причалом и жилищем одинокой старушки. Я заранее сочувствовала Робби Барру с его аллергиями.

Но Топ, похоже, был в восторге: его нос просто ходил ходуном. Нелинья изучала стены, не касаясь их, отмечая взглядом воздуховоды. Эстер встала в центре герба и повернулась вокруг своей оси сначала в одну сторону, затем в другую.