Нелинья закашлялась:

– Что?

– Именно! – Лука восторженно засмеялся. – Немо перепрыгнул целый век научного прогресса, перейдя с парогенераторов сразу на реактор холодного ядерного синтеза! Я подумывал заменить угольную печь на нечто менее викторианское, но…

По лодке разнесся хриплый стон.

Топ тявкнул.

Я повернулась к Офелии, даже не стараясь скрыть выражение дикого ужаса на своем лице:

– Это что?..

– «Наутилус» недоволен, – объяснила она.

– Лодке не нравятся разговоры о переделках. – Эстер рассматривала потолок, будто обнаружила на нем только ей видимые знаки зодиака.

Мы говорили о «Наутилусе» как о подводной лодке, но что-то мне подсказывало, что Эстер имела в виду нечто более персональное. Я пообещала себе, что на борту «Наутилуса» буду находиться рядом с ней и прислушиваться ко всем ее предупреждениям.

– А что ей нравится? – спросила я.

Эстер провела рукой по панели управления:

– Ей нравится, когда ее убирают и чинят.

– О, слышала? – Лука со значением посмотрел на Офелию. – Вот почему она так ценит мою компанию.

– Скорее она тебя терпит, – возразила Офелия. – Потому что понимает, что от тебя есть польза.

– Ну-ну, дорогая, не ревнуй.

Нелинья тем временем продолжала изучать панели управления, зачитывая каллиграфические надписи на бронзовых табличках:

– «Векторные ускорители». «Динамическое позиционирование». «Рекурсивное управление балластом»? О, это невероятно! «Наутилус», я тебя обожаю!

Лодка не ответила, но я представила, как она думает: «Да-да, знаю, я потрясающая».

Я же энтузиазма Нелиньи не разделяла – все-таки эта лодка убила моих родителей. Я старалась подавить свои чувства, понять это чужеродное, древнее и, судя по всему, живое творение моего предка, но в глубине души у меня чесались руки выхватить у Луки разводной ключ и начать крушить все подряд.

Я решила, что самое время переключиться:

– Лука, вы говорили о какой-то потайной двери?

– Да, это здесь!

Он подвел меня к люку в углу за огромными поршнями. Размерами он больше напоминал сервисную панель, за которую протиснется разве что ребенок. На нем не было ничего похожего на замок или ручку.

– Вы знаете, что за ним? – спросила я.

Вместо заколебавшегося Луки ответила Офелия:

– Мы нашли несколько таких панелей по всей лодке и подозреваем, что за ними есть доступ к головному процессору «Наутилуса»… его мозгу, иными словами. После полутора веков в море все другие системы лодки требовали чистки и ремонта. Вряд ли ее головной процессор в лучшем состоянии, но…

– Она не торопится подпускать кого бы то ни было к своему мозгу, – сказал Лука. – И ее можно понять. А силой вскрывать эти панели я не собираюсь.

– Да уж, – согласилась Эстер, – это бы плохо закончилось.

– Но мы можем почистить внутри панелей, – Лука бросил на меня многозначительный взгляд. – Уверен, это пойдет на пользу всем нам, особенно «Наутилусу».

Я догадывалась, к чему он клонит. Что, если высшая мыслительная деятельность подводной лодки пострадала и именно поэтому ее первой реакцией на пробуждение стала агрессия? Если мы починим ее мозг, она может стать дружелюбнее и сговорчивее.

Или еще злее и опаснее…

Топ поводил носом вокруг. Ему, похоже, не терпелось обнюхать мозг подводной лодки.

– Эстер, что скажешь? – спросила я.

– Будьте осторожны.

– Какой дельный совет. Спасибо.

– Пожалуйста.