— Прости, — говорит он хрипло. — Я не хотел этого делать.

Не уверена, что я ему верю. Как можно сделать такое случайно? В последний раз это потребовало много концентрации, открытости и... прикосновений.

Мои щеки вспыхивают от воспоминаний о том, насколько близки мы были, чтобы создать эти узы между нами. Это было личное, это ошеломляло, и это оказалось гораздо более интимным, чем все, что я испытала с собственным женихом. И что хуже, это не вызвало полного отторжения — по крайней мере, не эта часть. Не так, как надо бы. Я резкими пинками отпихиваю одеяла. Меня бесит, что я ничего не могу сделать правильно, учитывая, что я все еще в постели Тристана.

— Мне надо домой. Мои люди уже наверняка ищут меня.

— Это... невозможно. — В его голосе звучит что-то не то. Он злится?

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Почему? — Мой голос, как и его, становится жестче. — Я твоя пленница?

— Ты... теперь одна из нас. Не говоря о том, что знаешь наши тайны. Отпустить тебя — значит подвергнуть нас опасности.

— Я... даже не была в сознании, когда мы приехали. Я ничего не знаю о твоем народе, о карте ваших земель, о ваших солдатах.

— Ты знаешь о связи.

Его магия. И у меня миллион вопросов о ней, хотя я едва ли могу задать их теперь, если само знание о связи — причина, по которой он меня не отпустит.

Он сидит молча, но его присутствие снова касается моего разума. Он шумно выдыхает.

— Прости, я не знаю, как прекратить... делать это.

— И все? — говорю я. — За то, что я согласилась на безумную, отчаянную попытку спасти себе жизнь, я никогда не покину это место? И могу больше никогда не увидеть семью?

— Ты жива. Этого недостаточно? — У него усталый голос.

Нет, если это означает потерять все.

— Знаешь, перед тем как появились твои солдаты и ранили меня, я собиралась тебя отпустить. — Память об этом вспыхивает в голове.

Тристан морщится, будто я двинула ему по носу пустой чашкой.

Я напрягаюсь.

— Что сейчас произошло?

Он склоняет голову набок, на лице появляется заинтригованное выражение.

— Ты... отправила мне воспоминание, судя по всему.

Во мне поднимается паника. Мое воспоминание появилось у него в голове?

— Но мы даже не касались друг друга!

— Не волнуйся. Я не могу заставить это воспоминание показать мне хоть что-то. Ты как будто отправила письмо на другом языке, и теперь я жду перевода. Чтобы произошел полный переход, думаю, мы должны быть связаны теснее.

Ни за что.

— Ты «думаешь»? Почему ты не «знаешь»?

— Я же говорил. Мы это сделали, не установив сперва стабильных отношений. Такого раньше не бывало.

До меня доходит, насколько это похоже на безумную магию Кингслендов, о которой все время говорила мама.

«Не стоит недооценивать их колдовство. Если они могут говорить без слов и причинять боль без оружия, кто знает, на что еще они способны?» Отправка воспоминаний — это ведь форма общения без слов? Мы ведь причинили друг другу боль, разделив наши раны?

Это совсем не так, как мама представляла их магию, но моя связь с Тристаном потенциально опасна для кланов и их будущего.