— Но ведь нет... — Слова Тристана обрываются, как будто он меня услышал.

Я задерживаю дыхание, пока легкие не начинают гореть. Мир перед глазами заполоняют черные тени.

— Его убили, — говорит Вадор своим узнаваемым глубоким голосом. — Они и не собирались позволять ему выжить. Прости, Тристан, но твоему отцу нужны похороны.

Его отцу? Нет...

«Исидора. Я всегда знал, как тебя зовут».

Фаррон — отец Тристана. Его ненависть ко мне в лесу внезапно становится очень логичной. Он шел в Ханук не затем, чтобы отомстить за смерть своего вождя. Он мстил за свою кровь, а я, дочь того самого человека, которого он пришел убить, стояла у него на пути.

Но зачем потом меня спасать?

Видимо, это его извращенная попытка мести. Пусть он не до конца разобрался, но он достаточно умен, чтобы понять: живой я дам ему преимущество. Если не как приманка для моего отца, то как источник информации — хотя Тристан горько разочаруется оттого, как мало я знаю. И вообще, можно ли ранить врага больнее, чем отняв у него семью?

«Око за око».

Я придвигаюсь ближе: мне нужно услышать больше.

— Нет, — гневно отвечает Тристан.

— Хорошо, значит, народу нужны похороны. — Это Сэмюэл? Судя по голосу, он устал. Раздражен.

— Почему? — требовательно спрашивает Тристан. — Мы не знаем, что он мертв.

Я резко вскидываю голову. Он не знает?

Сэмюэл фыркает:

— Вы были вполне уверены, когда сорвались прочь с адским огнем в жилах.

— Я знал, что его ранили и уволокли, — говорит Тристан. — И знаю, что вряд ли он мог выжить, но это возможно. Я ждал всю ночь, чтобы вы придумали план получше моего, а потом сдался и поступил по-своему. Прошло три дня, и мы до сих пор ничего не делаем, только прочесываем местность за нашими границами. Мы подвели его.

— Вы знаете почему, — замечает Сэмюэл.

— Ты можешь ошибаться, — говорит Тристан уже громче. — Они могут пытать его прямо сейчас.

— Девушка что-нибудь сказала? — спрашивает Вадор.

Я вздрагиваю, когда меня упоминают, а потом соображаю, сказала ли я и впрямь что-нибудь. В лесу Тристан требовал у меня информацию о Фарроне, но был так разозлен, что я решила, будто он знает, что Фаррон мертв.

— Нет. — Тристан шумно выдыхает. — Но я не буду обсуждать похороны до тех пор, пока у нас не будет ответов. Пока мы не узнаем наверняка, что он умер. И мы бы уже знали, если бы вы не пришли за мной.

Кто-то фыркает.

— Ты шутишь, да? — спрашивает голос помоложе. Райленд. — Шутите, сэр, — добавляет он, подумав.

Почему все эти люди, особенно Вадор, почти в три раза старше Тристана, называют его сэром? Неужели Кингсленды передают титул вождя по наследству? Как монархи древности, о которых я читала?

— Я освобождался не единожды.