Я с трудом сглатываю: мне гадко оттого, что она, скорее всего, права.

— А как же торговцы? Их сюда впускают. Они наверняка знают о вас больше, чем я. Они что же, не риск для вас?

— У нас свои торговцы, а в тех редких случаях, когда мы обращаемся к сторонним, мы предлагаем пищу и жилье на время сделки. Но как правило, их не пускают за ворота. Мы усвоили этот урок.

Ворота? Это и правда возможно — что вся территория Кингслендов окружена оградой и защищена? Почему я не слышала об этом раньше?

И если это правда, то как мне сбежать?

— Ты не хочешь залезть в воду? Остывает.

Я смотрю на Энолу, потом на воду. У них все это время была горячая вода?

О, видимо, те женщины всерьез меня ненавидят.

Я снимаю ночнушку, соскальзываю в воду и тут же превращаюсь в чахлый листок. Энола предлагает мне помыть и расчесать волосы, а я могу только кивнуть. Наверное, следует стыдиться, но у меня нет на это сил. Потом она заворачивает меня в полотенце настолько мягкое, что я предлагаю в нем и уснуть.

— У меня есть идея получше. — Она на секунду исчезает и возвращается с одной из белых рубашек Тристана на пуговицах. — Похоже, у него их несколько, — говорит Энола, в ее глазах светится удовольствие.

Я настораживаюсь, когда она накидывает белую ткань мне на плечи и застегивает пуговицы.

— Почему вы так добры ко мне? То есть, я так понимаю, Тристан попросил вас мне помочь, но... — Эта женщина не кажется мне лисом, топчущим шмелей.

Энола слегка поджимает губы, прежде чем заговорить.

— Мать Тристана умерла, когда ему было четырнадцать, это был... несчастный случай. Его отец горевал долгое время. Мне было приятно заполнить брешь и подарить мальчику любовь. Я готовила, убирала и... — ее пальцы проходятся по моему плечу, разглаживая складку на ткани, — присматривала за его одеждой. У нас с Вадором никогда не было детей, так что я считаю Тристана сыном.

Она хочет сказать, что сама сшила эту рубашку?

— Я люблю его. — Она поднимает подбородок, и я вижу по ее лицу, что она говорит правду. — Пожалуйста, не разбей ему сердце.

Энола оставляет меня в ванной в одиночестве давиться ее просьбой.

Не разбивать ему сердце?.. Но у меня нет его сердца.

Я его пленница.

Глава 12

Есть только один способ узнать наверняка, существует ли эта ограда и так ли она надежна.

Мой план прост: уйти посреди ночи, пока Тристан спит, и преодолеть все, что встанет на моем пути.

Каким-то чудом дверь моей спальни осталась незаперта. Я слышу, как Энола возится на кухне и хлопочет по дому, и не двигаюсь с места. Разве что быстро, но тщетно обыскиваю комнату, в которой спит Тристан. В остальном я трачу время, набираясь сил: ем, пью и сплю, даже не снимаю рубашку Тристана, чтобы не вызывать подозрений.

Но день клонится к ночи, и от мысли, что Сэмюэл непременно со мной сделает, если меня поймают, время идет со скрежетом, как камень в почках. Так что последнюю пару часов я отвлекаюсь на чтение.

— Она...

Я чуть не роняю книгу про вождей старого мира, заслышав голос Тристана за дверью. Он вернулся.

— Спит, скорее всего, — говорит Энола. — Уже поздно.