По моей шее поднимается жар. Мне ненавистно, что люди знают об этой моей связи с Тристаном. Что я ощущала его эмоции. Самую сокровенную его часть. Но все, что я могу сделать, — убедиться, что этого никогда не повторится.

— Ладно. — Энола хлопает в ладоши. — Давай мы тебя помоем?

Я поднимаю голову от такой смены темы.

— Э-э... — Мысль о ледяной ванне находится где-то рядом с мыслью о новом отравлении. Я делаю еще несколько глотков отвара. — Не уверена, что у меня хватит сил.

Рука Энолы подхватывает меня под локоть, помогая встать.

— Значит, сделаем это быстро.

С ее помощью я с трудом добираюсь до ванной комнаты. Ужасно стыдно, насколько мне не хватает дыхания, но Энола ничего не говорит. Она начинает набирать ванну, потом тянется к белой рубахе Тристана, которую я надела поверх ночнушки, как будто спрашивая разрешения расстегнуть пуговицы. Я киваю, слишком запыхавшаяся, чтобы обращать внимание.

— Тебе нравятся такие рубашки?

Я пожимаю плечами.

— Она... мягкая.

— А-а-а. — По ее губам пробегает усмешка, когда она стягивает рубашку с моих плеч и бросает на стойку. Таблетки выскальзывают из кармана и с громким стуком рассыпаются по холодному каменному полу. Мы обе замираем.

О судьбы, судьбы, судьбы.

— Что это такое? — спрашивает Энола, нагибаясь, чтобы подобрать их.

Я закрываю глаза.

Она складывает таблетки в кучку рядом с рубашкой.

У меня так тесно в груди, что не хватает места для воздуха.

— Тебе помочь снять ночнушку? — В ее голосе нет ни злости, ни подозрительности.

Приоткрыв один глаз, я смотрю на Энолу. И все? Она их не заберет? И не будет меня наказывать?

Ее доброта наносит по мне ошеломительный удар, и мой план быть осторожной рядом с ней рассыпается вместе с моей гордостью.

— Как мне сбежать отсюда? — Мой голос звучит неуверенно.

Энола поджимает губы. Потом расправляет плечи, и ее мягкость мгновенно улетучивается.

— Никак.

По моей коже разливается жар. Я неверно ее поняла.

— Как я уже сказала, не все пары в Кингсленде могут испытать подобную связь. Это не тот дар, от которого уходят просто так.

— Мы не пара, и я не хочу этой связи, — говорю в ответ, не скрывая запальчивости в голосе. — Я хочу домой.

Энола наклоняется выключить воду, потом невозмутимо складывает руки перед собой.

— Как ты знаешь, вся наша территория окружена электрической оградой, которая все время охраняется.

Я не знала этого.

— Ты первая из кланов, кто вошел на нашу территорию за десятки лет, и это сильно усложняет ситуацию. Наша безопасность будет нарушена, если ты уйдешь. Солдаты должны будут остановить тебя при попытке побега.

Я растерянно открываю рот.

— А как же похитили Фаррона, если ни у кого из клановых не было доступа сюда?

Она прищуривается на секунду и мрачнеет, а я вспоминаю, что ее скорбь все еще свежа. Должно быть, она хорошо его знала.

— Фаррон тренировал малый отряд новобранцев, когда его похитили. Это была спланированная операция за пределами ограды. Твоему отцу как-то донесли эту информацию, и я полагаю, поэтому он и наметил нападение на ту ночь.